Звонок телефона прозвучал как долгожданное проклятие. Марго не спеша подошла к нему, точно заранее зная, чей голос услышит в трубке.
– Доброй ночи! Еще не спишь? – услышала она торопливую речь Франсуазы. – Твое дело в шляпе. Подходи завтра ко мне домой к семи вечера, объясню тебе подробно, что и как.
Франсуаза еще продолжала что-то говорить, а Марго уже ощущала неодолимое желание повесить трубку. В отличие от Ивара она не была склонна задавать себе вопросы, не имеющие ответов, и потому не предавалась мучительным и бесплодным размышлениям о том, что происходит вокруг нее. Сейчас решилось главное: она сможет встретиться с исчезнувшими. Остальное, неважно, близкое или далекое, отступало на десятый план. Ибо Марго всегда жила главным. Тем не менее она спросила:
– Как там Ивар?
– Он только что прошел эксперимент второй серии, – озабоченно отозвалась Франсуаза. – На него это действо произвело большее впечатление, чем я могла бы предположить. В общем, потихоньку приходит в себя.
– Ладно, – механически отреагировала Марго и уронила трубку. Медленно подошла к распахнутому настежь окну, в которое бесцеремонно, с бесстыдной наглостью заглядывала луна, до отвращения напоминавшая безликую физиономию Мелани.
– Ты что, тоже при исполнении? – холодно осведомилась у нее Марго и, не дожидаясь ответа, с треском захлопнула окно.
Комната Франсуазы, откуда она управляла технической стороной эксперимента, находилась в дальнем конце коридора. Франсуаза была богиней техники, и вся аппаратура, от мудреных напичканных сложнейшими микросхемами установок до банальной кофеварки, просто обожала ее. Кроме телевизоров, с которыми богиня не поладила однажды и, увы, бесповоротно. Впрочем, на ее работе это никак не отражалось, поскольку компьютерные мониторы себя к телевизорам не относили и вообще являлись существами зависимыми, собственного мнения практически не имеющими.
Пока Франсуаза ласково отдавала необходимые распоряжения кофеварке, Ивар с любопытством оглядывал ее комнату, точнее пытался заставить себя сделать это. Голова его шла кругом и имела на то свои веские причины: второй раз в течение всего лишь суток рушились его представления о мире, в котором он живет (и живет ли?), и для его головы такое удовольствие представлялось несколько чрезмерным. Где, в каком из миров он сейчас находится? Спит, или бредит наяву? А Марго, где находится она? В этом или же в каком-нибудь ином мире? Подожди, если то, что ты прежде считал сном, и есть подлинная реальность, то откуда я могу знать наперед, что случится (или уже сейчас случилось) с Марго? (Ивар почувствовал легкий приступ тошноты, вспомнив, что произошло с Марго в его последнем сне). Но с другой стороны, если этот сон все же реальность, почему здешняя Франсуаза тоже знает, что я отсутствовал много лет? И как можно усомниться в подлинности происходящего с ним здесь: он находится в институте «Источник», принимает участие в эксперименте, и у него нет никаких оснований не верить своим ощущениям. Или нам с Франсуазой снятся одинаковые сны?
– Послушай, Ивар, – из невыразимо безразличного далека донесся до него бархатный голос Франсуазы, – тебе, похоже, действительно требуется что-нибудь покрепче. Поскучай здесь пару минут, я сбегаю к Анжелке, она сегодня дежурит на установке для новичков.
Ивар пробурчал в ответ что-то невнятное. Перед его глазами мерцал густой немыслимой синевы туман.
В дверь настойчиво постучали, и озаренная ночным предвидением Марго отправилась ее открывать, угадывая еще одну совсем не радостную встречу. На пороге стояла, конечно же, Инга.
– Здравствуйте, – вежливо произнесла она. – Я могу войти?
Когда-то давным-давно, возможно в позапрошлой жизни, Марго была ее преподавательницей, однако Инга никогда не забывала этого, придерживаясь в общении отстранено-вежливого тона, как и с Иваром, который в первую очередь был ее непосредственным начальником.
Хозяйка посторонилась, пропуская гостью в тесном узком коридоре, и, пока та проходила, внимательно осмотрела ее. Инга по-прежнему выглядела маленькой хрупкой девочкой. «Словно время остановилось», – отметила про себя она. Однако Марго, быть может, лучше других понимала, сколь обманчива эта непрочная оболочка. Войдя в комнату, Инга резко обернулась, и Марго увидела прямо перед собой лицо, превратившееся в сплошной вопросительный знак.
– Зачем вы хотите попасть в эксперимент? – требовательно спросила Инга и сразу же добавила более мягким тоном. – Я случайно слышала разговор Мориса и Франсуазы.
Марго молчала, не зная, нужно ли отвечать, а если нужно, то что именно, на этот непредвиденный столь жестко поставленный вопрос.