– Давай прямо сегодня вечером, – Ивар ненадолго задумался. – Ты случайно не в курсе, функционирует еще «Каракатица» или нет?
– А что ей сделается? – весело последовал Антонио за мыслью друга. – Она по-прежнему живет и побеждает.
– Тогда встречаемся там сегодня в восемь вечера, – решился Ивар. – Раньше меня все равно не выпустят из этого сумасшедшего дома. – Он небрежно кивнул в сторону института. – Сейчас много работы.
«Подозрительно удачная встреча», – подумал Ивар, здороваясь на проходной с охранником. Мысли Антонио, несмотря на всю его службу в компетентных органах, весьма отчетливо читались на его физиономии, однако уходящий Ивар ни разу не оглянулся в его сторону.
Кабинет Мелани практически ничем не выделялся среди прочих апартаментов чиновников такого ранга, разве что особой нарочито грубой безликостью, выражавшейся в тяжеловесной, монстрообразной форме письменного стола, в невыразимо вульгарном настенном календаре с картинкой на патриотические темы и в бездарном огромных размеров портрете президента, нависавшем над ее головой. Президент лениво разглядывал Марго с видом сытого хищника, которому нет никакого дела до столь жалкой и ничтожной дичи, каковой, в сущности, и является посетительница сего кабинета. Мелкая хищница под портретом также пребывала в благодушном настроении, поскольку плотно позавтракала дома, а по прибытии на рабочее место уже успела принять изрядную порцию хорошего кофе.
– Итак, вы утверждаете, что посетили господина Бьёрна и его супругу согласно полученному вами от них приглашению, но не застали их дома, – миролюбиво проворчала Мелани. – Что ж, закон не запрещает детям навещать своих родителей, даже если дети проживают слишком далеко от них. (Слово «слишком» она произнесла особым металлическим тоном). Однако вы не можете объяснить причину отсутствия ваших родственников и ссылаетесь при этом на каких-то мифических (это трудное слово Мелани выговорила с особым удовольствием) ремонтников.
«Ничего себе мифических, они же нам ключи дали», – чуть было не сказала Марго, но вовремя сдержалась. Чутье подсказало ей, что именно об этом говорить не надо.
– Да, именно мифических, – словно услышав невысказанное возражение Марго, продолжала Мелани. – Ибо абсолютно точно известно, что по причине отсутствия финансирования ремонт в этом доме, да и вообще в районе последний раз производился еще до вашего отъезда туда.
«Ох, и трудно же быть дурой», – весело подумала Марго, хотя слова Мелани подтверждали самые худшие ее предположения.
– В любом случае, – твердо сказала она, – мой муж согласно генеральной доверенности, полученной от своего отца, имеет полное право распоряжаться его квартирой, равно как и находиться в ней. А это полностью снимает поставленный вами вопрос.
– И вы можете предъявить документ? – уточнила Мелани.
– Один экземпляр хранится в нотариальной конторе господина Николя, и для вас не составит труда убедиться в этом, – очаровательно улыбнулась Марго.
– А где же ваш экземпляр? – гнула свое Мелани. Быстро сменить тему разговора, по-видимому, было свыше ее возможностей.
– Там, – с плохо скрываемым чувством превосходства произнесла Марго.
– Там, – задумчиво повторила Мелани. – И зачем только люди оттуда возвращаются сюда?
Однако Марго предпочла пропустить мимо ушей этот, на сей раз риторический, но все же весьма надоевший вопрос.
Едва он успел приземлиться за столом и мысленно со всем свойственным ему ехидством поздравить самого себя с началом нового рабочего дня, как в комнату ввалился Жан-Поль (в данном случае это, безусловно, был он), заполняя своей массивной фигурой все свободное пространство.
– Итак, мой дорогой, – громогласно провозгласил он, – я должен тебя поздравить («Я уже сделал это», – подумал Ивар): «двойка» прошла на «ура». Но прежде чем перейти к третьей серии, необходимо отработать вариант 2а.
– Не переживай, – добавил Жан-Поль, заметив на лице собеседника легкую тень сомнения и истолковав ее по-своему. – О тебе будут заботиться лучшие женщины нашей организации.
– Да, тебе так не жить, – проворчал в ответ Ивар. Это было грубое, жестокое, но точное замечание. Оба близнеца вызывали устойчивую антипатию у всей женской половины «Источника». Общее ощущение однажды сформулировала Лили, секретарша Этьена, девушка, известная своей прямолинейностью суждений: «Рядом с ними я чувствую себя существом среднего рода». Это был окончательный приговор, не подлежащий никакой апелляции.
Выпалив свою бестактную фразу, Ивар не без удовольствия наблюдал, как меняется лицо Жан-Поля. Теперь, когда с него без следа стерлась маска напускного благодушия, оно несколько удлинилось, побледнело и стало абсолютной копией физиономии его брата Жан-Пьера.