– Что на тебя нашло? – Жан-Поль наконец обрел дар речи. – Может быть ты чем-то недоволен?
– Возможно, – сдержано ответил Ивар.
– В таком случае тебе необходимо или откровенно объясниться, – взвился на высоких нотах Жан-Поль, – или покинуть наше учреждение.
– О да, я, конечно, могу покинуть «Источник», – жестко рассмеялся Ивар. – А вы, вы можете покинуть меня?
По лицу толстяка было видно, что такая постановка вопроса до сих пор не приходила ему в голову, и теперь он не знал, как на нее реагировать. А еще на нем было ясно написано, что сам Жан-Поль никогда бы не решился покинуть «Источник» вне зависимости, нуждается ли в нем эксперимент или нет.
– Послушай, если у тебя есть какие-то проблемы, ты можешь обсудить их с Морисом, – проговорил он тоном помягче.
– Да, я все могу, – согласился Ивар; он говорил с такой интонацией, будто беседа с толстяком безмерно утомила его. – А теперь, пожалуйста, оставь меня, мне нужно посоветоваться с моими женщинами.
Жан-Поль послушно попятился к двери. Уже приоткрыв ее, он осторожно спросил:
– Мне прислать их?
Уткнувшийся было в компьютер Ивар поднял на него глаза:
– Не утруждай себя. Своих сотрудниц я могу вызвать сам.
Едва за Жан-Полем закрылась дверь, Ивар уронил голову на руки и негромко горько рассмеялся.
«А теперь соберись с мыслями, дорогая», – приказала себе Марго. Что нам достоверно известно? Что бредовый сон Ивара не замедлил (по крайней мере частично) превратиться в настоящую реальность, родители Ивара куда-то исчезли, а в их квартире парни, выдававшие себя за строителей, провели образцово-показательный обыск, хотя возможно, так и не нашли того, что искали. Но что можно искать в доме, где живут два весьма немолодых университетских преподавателя, не связанные с перспективными научными направлениями? Подожди, давай посмотрим, с чего все началось. Марго порылась в своей сумочке и извлекла оттуда письмо родителей Ивара. Написанное твердой рукой господина Бьёрна и по обыкновению многословное, оно, казалось, тоже ничего не проясняло. Но в нем было одно очень странное место. Марго еще раз перечитала этот абзац.
«В последнее время почти ежедневно вокруг нас происходят события, которые явно не в нашу пользу. Я даже не имею в виду нас лично, хотя мы с матерью и другие подобные нам люди предугадываем результат этого процесса раньше прочих уже потому, что еще не разучились чувствовать. Ведь многие просто не заметят необратимых перемен своей жизни и будут жить дальше, словно ничего не случилось. Все это ужасно похоже на те идеи, которые ты, мой мальчик, обсуждал некогда в компании „молодых волков“. Видимо, у твоих братьев по стае выросли крепкие зубы. Поэтому я хотел бы, чтобы вы посетили нас как можно быстрее, пока не произошло окончательное изменение, которое исказит все. Приезжайте так скоро, как сможете, нам о многом нужно успеть поговорить. Кстати, кое-кто из прежних ваших знакомых настойчиво интересуется каким-то архивом по совместным разработкам, который ты якобы хранил дома и не вернул в институт перед отъездом».
Именно эти строки заставили их настойчиво добиваться отпуска, а затем первым же самолетом мчаться сюда, чтобы в конце концов опоздать. В то время их поразил мрачный тон письма (в отличие от собственного сына господин Бьёрн страдал отменным оптимизмом), и они не придали значения отдельным деталям. Правда, Ивар как-то странно усмехнулся, прочитав фразу о молодых волках, но по обыкновению промолчал.
Впрочем, однажды Ивар упоминал о них. Было это примерно за год до отъезда, когда Марго обнаружила существование Франсуазы и, естественно, захотела обсудить с Иваром эту проблему. Обсуждение получилось бурное и, конечно же, безрезультатное. И в конце его Ивар, вероятно, чтобы переменить тему, упомянул о компании молодых чудаков, собиравшихся в благословенные студенческие времена вместе (ну прямо как волчья стая, которая воет на луну) и обсуждавших весьма бредовые идеи. «Бредовые в смысле неосуществимые?» – уточнила тогда Марго. «Да нет же, – раздраженно пояснил Ивар. – Идеи были как раз вполне осуществимы, только (на мгновение он запнулся) нужно быть достаточно чокнутым, чтобы захотеть их реализовать». А потом он упомянул о старом волке, который подзуживал молодняк. Самое интересное заключалось в том, что этот старый волк, до сих пор не забывающий давние молодежные затеи, оказался Марго очень хорошо известен: он был ее прежним научным руководителем. «Кто бы мог подумать, до чего широки творческие интересы этого весьма упертого в своих мыслях администратора от науки», – усмехнулась она про себя. Но никто из них не придал тогда этой теме серьезного значения.