Делать было совершенно нечего, но ни чтение, ни попытки смотреть телевизор не спасали. Мысли все равно бились в заколдованном кругу нерешенных вопросов. Напрасно Марго убеждала себя в том, что, не пройдя через эксперимент, она не сможет ничего более ни узнать, ни сделать. Все ее аргументы мгновенно превратились в пыль, стоило вспомнить об архиве, лежавшем в бывшей квартире. Его необходимо забрать вне зависимости от исхода эксперимента.
Проще всего было заказать такси. Но кто поручится, что приехавший по вызову таксист окажется именно тем, за кого себя выдает? (Дойдя до этого рассуждения, Марго поставила себе диагноз «паранойя», но от самой мысли не отказалась). Нет, тут нужен абсолютно надежный человек. А что если попросить Жерара? У него, кажется, была машина.
Жерара Марго знала еще со студенческих времен, гораздо раньше, чем познакомилась с Иваром. В этом красавце с роскошной львиной гривой каштановых волос Марго привлекала не внешность или галантные манеры, которыми он славился на факультете, не его поэтические таланты (разве мало среди физиков поэтов?), а его удивительная открытость, что Марго, натура весьма откровенная, не могла не оценить. Их недолгий роман был скорее актом познания, чем проявлением нежных чувств, потому, как только взаимное любопытство было удовлетворено, безболезненно трансформировался к взаимному удовольствию в спокойную ненавязчивую дружбу.
Потом грянула славная революция: время великих надежд, баррикад, подпольных организаций и однодневных сказочных состояний. Жерар ненадолго увлекся отрядами К, которые возглавлял молодой, но уже достаточно известный психолог Карлос. Эта «юношеская горячка», как в свое время выразилась Марго, прошла весьма стремительно; строгая аскеза подпольщиков Карлоса вызывала у жизнелюба Жерара патологическую зевоту. И тогда он вознамерился пополнить собственной персоной ряды скоробогачей и под этим благовидным предлогом навсегда оставил науку, заниматься которой всерьез Жерару, человеку безусловно талантливому, никогда не хватало терпения, ибо на первом месте у него всегда стояла сама жизнь в бесконечном разнообразии своих соблазнительных проявлений.
В последующую эпоху, когда основным смыслом жизни все больше и больше становилось выживание в состоянии ежедневной катастрофы, они встречались крайне редко. Насильно ограничивший себя сферой купли-продажи, хотя и не утративший при этом внешнего обаяния, Жерар был уже не интересен Марго. Когда накануне отъезда она забежала к нему проститься, Жерар, бывший не в курсе ее планов, попытался изобразить несуществующие эмоции, но не сумел, и расстались они почти дружески.
Дом Жерара был полон гостей, что, впрочем, было его естественным состоянием. За все свое весьма длительное знакомство с Жераром Марго могла припомнить немного случаев, когда, придя к нему, она не заставала бы там кого-нибудь еще. Дверь ей открыла высокая худосочная девица, которая тут же, не произнеся ни слова, растворилась в одной из комнат. Из кухни на мгновение выглянула супруга Жерара, строгая неразговорчивая женщина (Марго никак не могла вспомнить ее имя), поздоровалась и тут же скрылась в своем святилище. Наконец в коридоре появилась собака Жерара, поприветствовавшая Марго радостным лаем, а за ней навстречу гостье важно шествовал и сам хозяин дома.
– Приветствую вас, госпожа Марго, – церемонно произнес он. – Вы как всегда вовремя; сегодня у меня собрались наши старые друзья.
– Попробовал бы ты сказать, что я пришла не вовремя, – строго сказала Марго, глядя на него смеющимися глазами. – Я бы съела тебя вместе с закуской, над которой сейчас колдует на кухне Изабель (Слава Богу, я все-таки вспомнила ее имя!). Ну, пойдем, представишь меня своей публике.
В зале за небольшим круглым столиком действительно собралась старая компания. Все они за исключением девицы, открывшей Марго дверь, были знакомы ей еще со студенческих времен. Соотношение опустошенной и полной посуды ясно указывало, что веселье в самом разгаре и едва ли завершится в ближайшее время. А радостное возбуждение, вызванное внезапным появлением Марго, свидетельствовало и о том, что сразу поговорить о деле с Жераром не удастся. Марго присела на первый попавшийся свободный стул и непринужденно включилась в общий разговор. Посреди очередного анекдота о тамошней жизни она почувствовала чье-то легкое прикосновение. Оглянувшись, Марго встретила вопросительный взгляд Жерара, стоявшего у нее за спиной.
– Пойдем покурим, – осторожно предложил он. Марго тихонько фыркнула: о том, что она не курит Жерару было известно лучше, чем кому бы то ни было, поскольку он в свое время приложил немало стараний (впрочем, вполне безуспешных), чтобы научить ее этому искусству времяпровождения. Посему данную фразу нужно было рассматривать как ритуальное приглашение к разговору. Оставив остальную компанию мирно философствовать за столом, они выскользнули прочь мимо сумрачных стен, мимо задумчиво созерцающей их собаки, мимо Изабель, проплывающей в обратном направлении с очередным блюдом в руках, и так вплоть до лестничной площадки, извечного приюта всех вышедших перекурить напоследок, откуда открывается единственный и неповторимый путь в никуда.