– Марго, ты что в собственную квартиру ломишься? – озадаченно поинтересовалась она. – Ключ забыла, что ли?
Марго в изумлении воззрилась на нее.
– И смотришь на меня, словно впервые видишь, – продолжала комментировать соседка.
– Извини, Анита, у меня сегодня был сумасшедший день, – как можно естественнее сказала Марго, пытаясь играть неизвестно кем навязанную ей роль. – И ключи я действительно забыла. А Ивар, наверное, вернется поздно.
– Какой Ивар? – в глазах Аниты вспыхнули искры настоящего ужаса. – Ведь он уже полгода живет у этой рыжей, которая работает у него в отделе.
Левой рукой Марго нащупала спасительную прохладу стены и, обретя, таким образом, опору, прислонилась к ней. Вывернутая наизнанку реальность отчетливо демонстрировала ей мелкие, но довольно острые зубки.
– Подожди, я сейчас вынесу тебе ключи, – спохватилась Анита.
– Какие ключи? – с трудом выговорила Марго. Искаженная (а, может быть, исправленная) реальность гнусно улыбалась ей неярким подъездным фонарем, и Марго еле сдерживалась, чтобы не плюнуть прямо в ее тусклую физиономию.
– Твои. Те, что ты оставила мне на всякий случай, – как маленькому ребенку объяснила Анита. Бросив на Марго жалостливый бабий взгляд, она стремительно нырнула в глубину своей квартиры. Когда же Анита вновь всплыла на сумрачной поверхности, Марго у дверей уже не было. Она стояла на промежуточной лестничной площадке, сильно свесившись в окно. В два прыжка одолев лестничный пролет, Анита обеими руками вцепилась в соседку и изо всех сил отбросила ее к стене.
– В чем дело? – непонимающе осведомилась Марго.
– Твои ключи, – тяжело дыша, проговорила Анита. В ответ Марго произнесла нечто, показавшееся Аните сущим бредом:
– Зачем мне они, если машина уже исчезла.
Тем не менее безумная соседка (Анита уже не сомневалась в этом) забрала ключи и поплелась к дверям своей квартиры. Аните ужасно захотелось проскользнуть вслед за ней, но на мгновение раскрывшаяся дверь тут же гулко захлопнулась.
Внутри квартира выглядела так, будто Марго и в самом деле никогда никуда не уезжала. Вся мебель и прочие вещи находились на привычных давно обжитых местах, отсутствовали только личные вещи Ивара и его любимые книги. Осознавая всю безнадежность попытки, Марго распахнула кладовку. Чудо не произошло: кладовка была пуста. Спотыкаясь, Марго прошла через комнату и рухнула в кресло. Спешить больше некуда. В этой реальности Франсуаза не ждет ее в джипе у подъезда, развлекается с Иваром у себя дома. Может даже он уговорил ее помиловать телевизор, ведь он такой любитель поглазеть в этот ящик. Может быть, Ивар… архив…
Ивар?!! Марго вскочила, на бегу подхватила ключи и бросилась к двери. Прыгая через три ступеньки, она вспоминала, как отсюда побыстрее попасть к ближайшей автобусной остановке. Но воспользоваться обретенным знанием не пришлось. Выскочив из подъезда, она тут же врезалась взглядом в черный джип, преспокойно стоявший на прежнем месте. Из-за приоткрытой дверцы послышался негромкий возглас Франсуазы:
– Что-то ты слишком быстро, никого нет дома?
– Наверное, нет, – в тон ей ответила Марго, стараясь соответствовать очередной перемене декораций. – Извини, что зря заставила ждать.
– Нет проблем, – ответила Франсуаза на тамошнем языке и одарила Марго столь ясным невинным взглядом, что та почувствовала себя несколько неловко, словно ей за пазуху сунули маленькую холодную и мокрую лягушку.
Путь к нынешнему месту обитания Марго они проделали молча. Только когда автомобиль остановился во дворе дома, в котором еще недавно жили родители Ивара, Франсуаза соизволила открыть рот:
– Иди отоспись, тебе это не помешает. И пожалуйста, больше так не путешествуй. А мне еще эту телегу надо вернуть.
– Как это вернуть? – не поняла Марго. – Этих типов поедешь искать?
– Нет, – Франсуаза сладко зевнула. – Я отгоню машину их хозяину. Кстати, ты не помнишь, окна его квартиры выходят во двор или на улицу?
– Во двор, – проворчала Марго и, не прощаясь, шагнула в темноту подъезда.
Сначала он услышал медленные усталые шаги, затем в дверном проеме, словно в замедленной съемке прорисовалось знакомо-незнакомое лицо. За годы совместной жизни Ивар ни разу не видел ее такой. Нижняя губа была основательно разбита, лоб украшен изрядной ссадиной, а под левым глазом неторопливо, но неизбежно созревал синяк. Впрочем, одежда, хотя она была и несколько испачкана, оставалась в полном порядке (практичная Марго всегда отдавала предпочтение маломнущимся тканям). Но хуже всего была ее страшная неживая улыбка, странно преобразившая израненное лицо.