– Что с тобой произошло? – бросился к ней Ивар.
– Не утруждайся, – выставленная вперед правая рука как бы отталкивала его. – Тебя это не касается.
– Не касается?! – Ивар застыл на полпути к ней в позе, которая в любой другой ситуации показалась бы невероятно смешной.
– Именно так, – спокойно подтвердила Марго. – С этого часа все мои дела не имеют к тебе ни малейшего отношения. Когда я закончу все здесь, я вернусь в наш милый заграничный университет, а тебе оставлю письменное согласие на развод, и поступай как знаешь.
– И ты бросаешь меня здесь? – растерянно произнес Ивар.
– Нет, радость моя, – терпеливо пояснила Марго. – Я предоставляю тебе свободу выбора, и ты более не сможешь упрекать меня в том, что все наши проблемы я решаю сама. У тебя появится бездна возможностей проявить инициативу.
– Постой, я чего-то не понимаю, – на смену недоумению постепенно приходило раздражение. – Какая связь между твоим сегодняшним происшествием (ты так и не сказала, что с тобой произошло) и твоим желанием разорвать наши отношения?
Марго одарила его взглядом, какие обычно достаются особо непонятливым детям:
– Никакой. Просто у нас все закончилось.
Выносить этот взгляд, исполненный принципиального непонимания, не было ни желания, ни сил, и Марго отправилась в ванную комнату, небрежно бросив на ходу:
– Извини, мне нужно привести себя в порядок.
Холодная вода вернула ей способность рассуждать трезво. Итак, войдя в дом, где она жила прежде, Марго оказалось в иной нереализованной действительности, а выйдя на улицу, вернулась в свою основную реальность. Несложно предположить, что все это представление было устроено для того, чтобы помешать ей забрать архив, и устроили его никак не «строители», которым, имей они такую возможность, незачем было бы портить физиономию Марго. Вряд ли изменение реальности потребовалось только чтобы навести тень на плетень. Скорее всего, архива в бывшей квартире уже нет, и находится он теперь… у Франсуазы. А что если…
Марго пулей вылетела из ванной комнаты, на бегу подхватила свою сумочку, где лежали ключи, немного денег и прочие необходимые дамские мелочи, и бросилась к выходу.
– Ты куда? – крикнул ей вдогонку Ивар, но она не удостоила его ответом.
Входная дверь распахнулась сразу же, едва запищал звонок, словно Ивар стоял за дверью, ожидая ее визита. Выглядел он несколько непривычно: такой одежды у него прежде не было. Бывший почитатель почти строгого стиля носил теперь весьма пеструю рубаху и не менее пестрые брюки. «Быстро же она его перевоспитала», – с легким удивлением отметила Марго.
– Привет, Франси дома? – стараясь держаться непринужденно, спросила Марго.
– Что тебе от нее нужно? – поинтересовался Ивар, всем своим видом выражая недоверие к незваной гостье.
– Не волнуйся, тебя отбирать у нее я не намерена, – любезно сообщила Марго.
– Она еще не вернулась: у нее сегодня вечерние занятия с новичками, – неохотно признался Ивар.
«Браво, – мысленно одобрила Марго, – Франсуаза тоже готовит свою гвардию. Бедные они все будут, когда настанет ее время атаковать». Она светло улыбнулась и посмотрела прямо в глаза Ивару. Он топтался на пороге, явно не зная, что делать дальше: захлопнуть ли дверь перед носом бывшей супруги или же впустить ее.
– Может быть, ты позволишь мне войти, – мягко сказала Марго. До возвращения Франсуазы оставались считанные минуты, и Ивар с удовольствием продержал бы до этого момента свою бывшую половину на лестничной площадке, но не решился на это и потому молча пропустил Марго внутрь квартиры.
Комната, в которой Марго прежде встречалась с Франсуазой, претерпела некоторые изменения: в ней стало больше мебели, теперь ее освещала со вкусом выбранная люстра, да и телевизором, судя по всему, пользовались регулярно. Марго неторопливо пересекла наискосок комнату и с удовольствием вытянулась в кресле, старательно не замечая Ивара, топтавшегося где-то в пределах досягаемости.
– Ты ко мне? – услышала она бархатное рычание и подняла голову: Франсуаза стояла в дверях комнаты, одаривая всех находящихся в ней безмятежной улыбкой. Одета она была в тот же черный костюм, в котором лихо воспитывала мальчиков Мэтра. Впрочем, с абсолютной уверенностью утверждать это было нельзя, поскольку Франсуаза, любившая черное, имела несколько похожих нарядов.