– Гудрун как назло накануне простудилась, и мне пришлось идти одному. На юбилее сего мученика карьеры собралась весьма пестрая компания, среди них довольно много молодежи, в том числе и известный баламут Жерар. В свое время Алессандро был руководителем его дипломной работы, а позднее имел какое-то отношение к бизнесу Жерара. Этот удалец изрядно набрался; он вообще не дурак выпить, а тут и вовсе занесло за пределы обычного. Публика уже расползлась по маленьким группкам по принципу «кто против кого дружит», и все принялись вдохновенно перемывать косточки ближним своим из противоборствующих кланов. Я уж совсем собрался покинуть по-английски это высокое собрание, но тут ко мне подсел Жерар и со счастливой пьяной улыбкой осведомился, как поживаете вы с Иваром. Я со всей возможной сухостью отвечал, что у вас все хорошо. «Да-да, все хорошо, – покивал он своей непутевой головой. – Кто он там такой? Профессоришка университетский, вечный мучитель студентов, а здесь у него была такая идея в руках». (Он с досадой махнул рукой.)
Не знаю уж почему, но мне эта реплика показалась столь любопытной, что я даже перестал мысленно изобретать вежливый предлог для благопристойного отступления в прихожую. Между тем Жерар принялся с жаром рассуждать о светлой голове Ивара (я и сам знаю, какая голова у моего сына), а также о его идеях. К сожалению, излагал он все это несколько бессвязно, но кое-что я все-таки понял. Жерар заявил, что бывшие приятели Ивара, с которыми он когда-то разрабатывал одну весьма перспективную идею, развернули под нее целый институт. «Впрочем, – развязно хихикая, продолжал Жерар, – ваш сын тоже парень не промах: ходят слухи, – это слово он произнес особенным тоном, – что, покидая прежнее место работы, он унес с собой почти все записи, связанные с разработкой этой идеи, и никто не знает, – это слово он тоже выделил, – куда Ивар спрятал эти конспекты». Произнеся эту тираду, Жерар одарил кого-то насмешливой улыбкой. Проследив за его взглядом, я увидел, что он смотрит на Мэтра, сидевшего наискосок от нас в компании с Алессандро. Они оживленно беседовали и, похоже, совсем не видели нас.
– И как вы реагировали на эту провокацию? – быстро спросила Марго.
– С достоинством, – усмехнулся господин Бьерн. – Я простодушно заявил ему, что не в курсе научных изысканий моего сына, поскольку мы с ним всегда работали в разных областях. К тому же Ивар никогда не обсуждает со мной свою работу. Казалось, Жерар был озадачен таким заявлением, точнее, он просто не поверил мне. И вот тогда он принялся рассуждать об экспериментах со временем, которыми якобы занимаются прежние друзья Ивара. То, что он рассказывал о цели исследований, показалось мне столь чудовищным, что я, каюсь, в тот момент принял его утверждения за пьяные фантазии.
– Он говорил вам о возможности манипулировать реальностью, изменяя ее? – напряженно поинтересовалась Марго.
– Хуже, гораздо хуже, – господин Бьёрн, похоже, совсем не был удивлен тем, что Марго тоже в курсе дела. – Он утверждал, что цель всех разработок – такое изменение нашей реальности, которое исправит ситуацию в стране в угоду заказчикам, заседающим в столичном Дворце Власти. Причем такому исправлению одновременно в соответствии с необходимостью подвергнется каждый человек в отдельности.
Слушать этот кошмарный бред было невыносимо, и я все-таки начал прощаться. Однако этот прилипала потащился за мной в прихожую и уже в дверях, напоследок, произнес вдруг громким шепотом: «А я ведь знаю, почему вы не хотите откровенно поговорить со мной. Вы очень рассчитываете на своего сына и не хотите делиться ни с кем. Что ж (его лицо искривилось в отвратительной пьяной улыбке), вероятно, вы имеете такую возможность».
Через несколько дней, пересматривая свои бумаги, я наткнулся на записи Ивара и только тогда решил их посмотреть. Они представляли собой очень сжатый конспект разработки, о которой говорил Жерар, точнее, ее математическое обоснование. Я внимательно перечитал все записи, перепроверил некоторые, на первый взгляд показавшиеся сомнительными, места в расчетах, и понял, что все, о чем мне вещал твой пьяный сокурсник, действительно возможно. Я вспомнил визит Мэтра и насмешливую улыбку Жерара, когда тот рассказывал о записях, якобы унесенных Иваром, и понял, чтó искал у нас господин научный советник. Тогда я осознал, насколько все серьезно, и мне очень жаль, что Ивар не смог сейчас приехать. Ведь ты, наверное, ничего не знаешь об этом?
Глаза господина Бьёрна настойчиво просили опровержения, но Марго лишь покачала головой. Она не могла поделиться с ним своим знанием.