Так же привычно следуя ежедневному утреннему ритуалу, он проверил почтовый ящик. Кроме газеты в нем оказалось два письма. В первом телефонная компания с самым искренним уважением к клиенту прислала очередной непомерный счет за свои весьма сомнительные услуги. Ивар поморщился и передал его Марго: она была главной хранительницей всей официальной макулатуры. Зато второе было от господина Бьёрна.
Устроившись рядом с сидевшей за рулем супругой, он осторожно вскрыл конверт, успев подумать на заднем плане, что почему-то всегда ожидает от этих писем не столько радостной встречи с родителями, сколько неизвестно каких неприятностей. Он никак не мог избавиться от старого, ставшего уже немодным настороженного отношения к той стране, где он родился и вырос, и прожил многие годы, и где все еще живут его родители. Марго могла просто забыть – ее ничто с тем миром больше не связывало. Но его недоверие к официально и неофициально декларируемым позитивным изменениям на бывшей родине имело более глубокие корни.
– Знаешь, – Ивар повернулся к жене, – что-то не нравится мне это последнее письмо. Помнишь своего прежнего шефа, который одно время был большой фигурой в компетентных структурах, а после того, как его съел Карлос, основал под себя новый институт? Он зачем-то приходил к моим родителям и очень настойчиво интересовался каким-то архивом, который якобы должен был храниться у меня дома. Конечно, всю эту глупость надо бы забыть, но дело в том, что уже после его визита мои родители получили официальную повестку в то самое ведомство, которым теперь единовластно заправляет Карлос. А по слухам, на которые ты так не любишь обращать внимание, его коммандос пользуются старыми добрыми методами.
– Погоди, – напряженно перебила его Марго. – Помнится мне, вы действительно обсуждали с Мэтром и прочими братьями по науке какую-то сумасшедшую идею. Жерар еще пытался возражать, что такого рода эксперименты явно опасны для последовательного исторического развития, а ты с пеной у рта убеждал его, что нельзя остановить научный прогресс даже из высших гуманных соображений. Мэтр тогда подозрительно внимательно молчал.
– Н-да, что-то припоминаю, – нахмурился Ивар, а Марго вдруг подумала о сегодняшнем диком и нелепом ускользающем сне, в котором так похожие на молодчиков Карлоса двенадцать апостолов с пристрастием допрашивали ее о каком-то архиве. «Хорошо, что я атеистка», – усмехнулась она мысленно.
Но напряженная тишина уже повисла между ними, намекая на нечто странно-неизбежное.