— Уверен? — Эжж'и'лер усмехнулся.
— Брат, с тобой я уже ни в чём не уверен! — стал закипать Лесс-Скир. — Чего ты от меня хочешь? Чтобы я согласился с тобой?
— Нет-нет, — выставил руки магистр, — ни в коем случае. Ты сам должен это понять и осознать. Я лишь хочу, чтобы ты уяснил, что времени для выбора уже не осталось. Решать придётся здесь и сейчас. И кстати, — маг закрыл глаза и дотронулся двумя пальцами до виска, — весьма опрометчиво было ставить защиту без отводящего глаза плетения. Вас обнаружили, — Эжж'и'лер посмотрел на брата. — Так что ты решил?
— Мне надо подумать, — стиснул зубы командор.
— Нет, брат. Времени на размышление у тебя было предостаточно. Пора принимать решение, — глава ордена Чёрного Копья подался вперёд и скалой навис над командором. — Ты со мной или вернёшься в Ивокарис? Решай, что тебе по душе? Быть вечной тенью Себелиуса или выйти из тени, заняв поистине достойное место…
А в это время на берегу Полноводной утро занялось в полную силу. Над водой, словно над кипячёным молоком струилась лёгкая дымка. Отражаясь в зеркальной поверхности, солнечные лучи терялись в листве Хайвердского леса. Утренние птахи в кронах его деревьев устроили мелодичный пересвист, возвещая безмолвной округе о наступлении нового дня. Кажется, ничто не в силах было омрачить сложившуюся идиллию, но…
На противоположном от леса берегу около старой заброшенной пристани вокруг бесчувственных магов собралась целая толпа воинов менк'оа во главе с шаманом племени и его молодым учеником. Воины как один были вооружены каменными топориками и сплетёнными из прутьев щитами. На кожаные безрукавки были нашиты костяные пластины, а к ступням ног верёвками из жил были привязаны лопаточные кости диких орагров, выполняющие роль крепких подошв. Эти крепыши принадлежали к более богатому и воинственному племени менк'оа, нежели те, что пленили сержанта Мак-Стайна. А богаче в этих краях можно было стать лишь одним способом — воюя…
Отдельного внимания заслуживал шаман племени. Вместо балахона из цветных лоскутков, на нём были одеты странные для шамана одежды: кожаные штаны со шнуровкой по бокам и крепкие сапоги с костяной подошвой. Поверх добротной кожаной куртки сверкала на солнце кольчуга без рукавов. Голову венчал шлем, собранный из лобных костей всё тех же орагров, отчего лицо шамана приобретало зловещий вид. Единственное, что могло выдать в этом менк'оа принадлежность к посвящённым в тайные знания были амулеты, в огромном количестве привешенные к кожаному поясу. Завершал картину резной жезл, наподобие того, что был у шамана Гроха.
Ученик шамана — паренёк с огромными глазами — восхищённо наблюдал за действиями своего учителя, который сидел с закрытыми глазами и крутил между ладонями резной жезл. Со стороны могло показаться, будто он добывает огонь трением, но на самом деле, погрузившись в глубокий транс, шаман творил могучую волшбу. Ничто, кроме поскрипывания песчинок под пяткой жезла, не нарушало царящего спокойствия природы, как вдруг…
Первым делом засветился жезл в руках шамана. Затем воины, приученные выполнять определённые действия, без подсказки принялись отстукивать нужный ритм, ударяя рукоятями топориков по плоскостям своих щитов. Молодой ученик встрепенулся, весь подобрался, выжидая нужный момент, а когда на кончике жезла вспыхнула ярко-алая точка, не колеблясь, полоснул себя острой речной ракушкой по запястью. Кровь заструилась в предусмотрительно подставленную глиняную плошку. Когда её набралось достаточное количество, ученик без промедления вылил содержимое плошки тоненькой струйкой прямо на мерцающий жезл, и лишь затем позволил себе перетянуть рану.
Вопреки всем законам мироздания кровь, вместо того чтобы стечь по костяной рукояти на землю, стала собираться небольшими капельками вокруг оголовья жезла, образуя концентрические круги. Когда количество кругов достигло семи, раздался приглушённый треск, словно от дерева отломилась сухая ветка, и шаман открыл глаза. Стороннему наблюдателю могло показаться, будто он, наконец, вышел из транса, но одного взгляда в провалы глазниц, наполненных ярким светом, было достаточно, чтобы убедиться в обратном.
Шаман запрокинул голову и издал какой-то булькающий звук. В ответ кровавые круги мгновенно почернели и опали пеплом, а из белой кости резного жезла к бесчувственным магам потянулись бледно-серые нити. Достигнув границ защиты, предусмотрительно выставленной Лесс-Скиром, щупальца остановились, на миг отпрянули, а затем набросились на невидимый «мыльный пузырь» словно свора голодных псов. Со стороны это было похоже на червей, пытающихся проникнуть в сочную мякоть плода сквозь упругую кожуру. Под натиском этих «червей» «кожура» стала прогибаться, искрясь в тех местах, где щупальца соприкасались с защитным коконом. И в этот момент командор Лесс-Скир возвратился в своё тело.