Как всегда с первыми же словами поверхность хрустального шара помутнела, стала почти непрозрачной, потом вновь заискрилась, заиграла радужными переливами, готовая вот-вот открыть заклинателю тайну человека, на которого была направлена его сила. Всё шло нормально, пока Себелиус не произнёс последних слов заклинания — имени интересовавшего его человека — Вальдрес.
Шар померк, налился чернильной темнотой, густой как сажа и такой плотной, что казалось, её можно было пощупать, а затем с едва слышным шелестом осыпался невесомым пеплом. Заклинание, известное каждому неучу от магии не сработало! Архимаг невидящими глазами уставился в центр чёрной кучки так похожей на чернильную кляксу.
— Надо же… — только и смог произнести Себелиус.
Не желая поверить в то, что он просто так истратил ценный артефакт, маг зачерпнул пригоршню чёрной пыли и покатал между пальцами. Скрип пепла, раздавшийся в тишине тайной комнаты, красноречиво возвестил о том, что всё было кончено.
«Неужели мальчик мёртв? — удивлённо подумал Архимаг, отряхивая руки. — Другого объяснения я просто не нахожу».
И действительно было отчего впасть в отчаяние. Судя по воспоминаниям учеников Шантры да по единичному опыту самого Себелиуса, шар никогда не давал сбоя. По завершении сеанса он всегда осыпался пеплом, но тот был белёсый словно рыбья кость. Того же, что произошло сейчас просто не могло быть.
Как сомнамбула Себелиус спустился с лесенки и тем же путём, каким попал в тайную комнату, возвратился к себе в кабинет. Там, в глубоком кресле его и настиг спасительный сон…
В тот момент, когда Архимаг произнёс его имя, Вальдрес, сидящий на сеновале, на другом конце света, почувствовал в сердце укол холодной иглы. Нахлынувшее головокружение опрокинуло его навзничь, и маг ощутил, как в груди зашевелился проклятый цветок. Так же внезапно боль в груди отхлынула и исчезла слабость, а после затих и его невольный «сожитель». Глядя в потолок переплетённый массивными балками, Вальдрес невольно порадовался тому, что его в таком состоянии не видит начальник охраны каравана, иначе авторитет сильного мага, удерживающий наёмника от мести, непременно бы пошатнулся…
Наступил день очередного заседания Магического Совета и чем меньше оставалось времени до его начала, тем более сильное волнение испытывал Архимаг Себелиус. На заседание, проходящее раз в восемь месяцев, как правило, съезжались уважаемые мастера и магистры со всех закоулков Торговой Империи. Это были далеко не те маги, что постоянно торчали в Ивокарисе, и перед которыми можно было умолчать об истинном состоянии дел. Нет. Перед сегодняшним собранием волей-неволей придётся держать ответ за состояние как внутренней, так и внешней политики, и слово «война» особо никого не обрадует. Услышав из уст главы совета слова о том, что над Торговой Империей завис меч, готовящийся вот-вот разрушить весь сложившийся порядок, достопочтенные маги просто придут в бешенство. И сегодня, и без того многочисленная оппозиция, значительно пополнит свои ряды…
Себелиус, в который раз перебирая на своём столе стопку бумаг с подготовленным докладом, тяжело вздохнул.
— Без поддержки друзей будет тяжко, но что ни поделаешь, их миссия более важна.
Как бы не хотелось Архимагу вновь умолчать о некоторых острых углах, таких как появившийся некстати С'айхиис, или оживление ордена Чёрного Копья, но многие из приехавших живут в непосредственной близости от Пограничного Кряжа. И хотя крепость Заат-Гир надёжно удерживает слухи, ползущие с той стороны, маги, если чего-то ещё и не знают, то догадываются уже о многом. А скрывая от них правду, глава совета тем самым своими руками вбивает клинья под ножки собственного кресла…
Большой зал Магического Совета представлял собой внушительных размеров амфитеатр, выполненный в виде ступенчатой чаши, «на дне» которой располагалась трибуна оратора. Кресла разбивали эту «чашу» на пять одинаковых секторов, каждый из которых способен был вместить до пяти десятков слушателей, и сегодня ни одно из мест не осталось свободным. Достопочтенные мэтры от магии, шумно переговаривающиеся на своих местах, словно по мановению руки замолчали, лишь стоило главе совета появиться в зале; и пока Себелиус шествовал к центральной трибуне, он едва ли не кожей ощущал напряжение собравшихся. Встав у стойки, маг разложил бумаги с речью и, кашлянув в кулак, обратился к присутствующим:
— Уважаемые господа совет, позвольте выразить вам моё глубочайшее почтение и начать очередное собрание. Как водится, я подготовил подробный отчёт о состоянии дел в Торговой Империи, с которым сейчас вас и ознакомлю…