«Вот чёрт о чём я только думал? — сержант сглотнул подступивший к горлу тугой ком. — Сейчас эта тварь вспорет мне живот, и я сдохну, вывалив кишки, как Векти».
С ужасом глядя в глаза своей смерти Колин попятился. Где-то за спиной остались колонны, за которыми можно попытаться укрыться от надвигающейся смерти. Хотя это его и не спасёт, но надежда, как говорится, тварь живучая… Рука, наконец, ощутила прохладу гладкого камня, а зверь грозно зарычал и пригнул морду к земле.
«Всё» — Колин зажмурился и прижался к колонне.
Сколько раз он слышал о том, что в критический момент вся жизнь пробегает перед глазами, но ничего такого не произошло. Вместо этого тело затряслось мелкой дрожью, а сознание словно поставили на паузу. Ни мыслей, ни образов — ничего. Лишь темнота… Но ожидаемой боли не последовало. Раздался жуткий рык, затем звук удара, и зверь противно завизжал. Лицо на миг обдало зловонием и, открыв глаза, сержант застал невероятную картину: на расстоянии вытянутой руки застыла хрипящая морда зверя, из пасти которого обильными хлопьями выплёскивается кровавая пена, а на загривке сидит черноволосый воин и, злостно ухмыляясь, медленно проворачивает меч, насквозь пронзивший голову твари. Как в замедленной съёмке лапы зверя подламываются, и он начинает заваливаться набок, увлекая за собой своего убийцу. Парень изворачивается и, выпустив окровавленную рукоять, в последний момент спрыгивает на мощёный пол. Хрип перетекает в бульканье, и время вновь бежит с привычной скоростью.
Колин тяжело перевёл дух и посмотрел на своего спасителя. Тот неспеша подошёл к затихшему зверю и, ухватившись двумя руками за скользкую рукоять, резко выдернул меч из раны. Кровь фонтаном хлынула в лицо, но воин успел увернуться — видимо не раз приходилось совершать подобное. Отставив в сторону руку с мечом, под остриём которого начала собираться кровавая лужица, черноволосый уставился на сержанта. Волосы цвета воронова крыла слиплись от пота, а разводы грязи на лице, вперемешку с кровью, придавали воину поистине зловещий вид. Грудь его тяжело вздымалась но, несмотря на жуткие раны, на ногах он стоял уверенно.
Сержанту вдруг стало не по себе — кто знает, что на уме у этого парня. Всего один взмах меча и Колин навсегда останется среди этих камней. Противостоять храбрецу, в одиночку завалившему двух матёрых хищников, Колин не смог бы даже с клинком в руке. От чувства собственной беспомощности сержант сильней прижался спиной к колонне. Вдруг лицо молодого воина исказила гримаса боли. Он покачнулся и, схватившись за правый бок, припал на колено. Голова опустилась, и сержант услышал каркающий кашель.
«Да у него же рёбра сломаны!»
Забыв о том, что парень может быть опасен, Колин подскочил к нему и подставил плечо.
— Ну и силен же ты, приятель. В одиночку двух тварей завалил. Давай-ка я помогу тебе добраться до костра. Держись за меня и ступай аккуратно. Вот так. Тебе необходимо лечь как можно скорей, — сержант даже не заметил, что говорит на своём родном языке и черноволосый ни слова не понимает. Ему было необходимо отвлечь парня, пребывающего в предобморочном состоянии, и незнакомый язык оказался как нельзя кстати.
Поддерживая черноволосого под руки, Колин довёл его до костра и усадил на расстеленную накидку из грубой ткани. Вперив отсутствующий взгляд чёрных глаз в пространство прямо перед собой, парень безвольно повиновался. Горячка боя отступила и силы начали оставлять его израненное тело. Сержант склонился над воином и заглянул тому в лицо:
— Парень, эй, друг! У тебя есть чистые тряпки? Мне нужно тебя перевязать, — воин не ответил и Колин потормошил его за плечо. — Ау, ты меня слышишь?
Вдруг взгляд молодого парня прояснился и, схватив сержанта за рубаху, он отчётливо произнёс:
— Я готов, о посланец Сетт'иллиса. Веди же меня в Чертог Славы.
— Чего? — не понимая, за кого его приняли, Колин округлил глаза. — Ты в своем уме, парень? Или от ран уже рассудком повредился?
Но черноволосый не ответил. Его ладонь, вцепившаяся в рубаху сержанта, разжалась, и он без чувств повалился на бок.
Первое мгновение Колин так и стоял над распростёршимся на камнях воином, ожидая, что тот очнётся, но время шло, а он всё так же продолжал лежать. Знакомое чувство потери вдруг кольнуло сердце, вытолкнув, наконец, сознание сержанта из ступора. Для начала он решил проверить у парня пульс, но это оказалось сделать весьма проблематично — запястья воина по самый локоть были окольцованы прочными наручами, а шею скрывал высокий воротник из толстой кожи. Тогда Колин поднёс ухо к губам черноволосого и стал прислушиваться. С огромным трудом, но удалось вычленить из звуков потрескивающего костра едва уловимое дыхание.