— Ну что, приятель, выспался? Ничего не болит?
Сержант в ответ скривил такую рожу, что Скахет откровенно заржал, а отсмеявшись, спросил уже более серьёзно:
— А на самом деле, какие мышцы болят?
— Да у меня всё тело болит, — простонал Колин. — Ощущение будто на мне всю ночь девки отплясывали.
Воин выгнул бровь, скрестив при этом руки на груди, и сержант всё же ответил:
— Спина болит, лопатки в основном, а рук и вовсе не чувствую.
— Вместо того чтобы ныть, лучше прислушайся к своему телу. Ведь оно само говорит тебе, какие мышцы необходимо укреплять в первую очередь, — Скахет наставительно поднял указательный палец вверх.
— Как скажете учитель, — Колин шутливо поклонился. — Кстати, всё хотел у тебя спросить, что означает слово «укир», так, кажется, ты называл оружейника? Да и он тебя, насколько я помню.
— Не бери в голову, — отмахнулся воин. — Укир на языке Храма означает «мечник», только и всего. Пойдем-ка лучше покормим тебя пока ты окончательно не загнулся.
От слов о еде в желудке ощутимо заурчало, и друзья поспешили в обеденный зал, где за одним из столов их уже ждал Худгарад…
— Скахет, ты издеваешься? — Колин отшатнулся от друга, что под уздцы подвёл к нему гнедую кобылку.
— В чём дело? — искренне удивился воин, а Худгарад с интересом посмотрел на сержанта. Колин, заметив его взгляд, смутился и со словами: «Можно тебя на несколько слов?» взял непонимающего воина под локоть и отвёл в сторону.
— Ты ведь помнишь что я тебе говорил насчёт того кто я и откуда? — Скахет кивнул. — Так вот, у нас там все передвигаются несколько иным способом.
— И что? — воин искренне не понимал, чего от него хочет сержант.
— А то, что я отродясь не ездил верхом.
— Ах вот ты о чём, — губы Скахета растянулись в ехидной улыбке. — Значит, обучаться будешь не только владению мечом, но ещё и верховой езде, а так же уходу за лошадьми.
— В чём дело? — окликнул их оставшийся не у дел Худгарад. — Скахет, твоему другу, что не понравился цвет лошади? Так пусть скажет и я дам другую.
— Всё в порядке, дружище, — откликнулся воин. — Как раз цвет-то ему и понравился…
Колин пихнул засмеявшегося друга, чем только раззадорил его веселье и, дождавшись пока тот, наконец, отсмеётся, поинтересовался:
— Скахет, а нельзя к этим лошадям прицепить какую-нибудь повозку? Заодно и вещи бы туда сложили.
— Уж поверь мне, дружище, нельзя. Мы поедем налегке, а повозка будет лишь стеснять наше продвижение.
— Чем это интересно она будет нас стеснять? — искренне удивился сержант. — И что в твоём понимании значит налегке? У нас и так целых две лошади.
— Во-первых, лошади повезут наши вещи. А во-вторых, лошадь легко пройдёт там, где не всякая повозка проедет.
— Но разве мы поедем не по дороге?
— По дороге, Колин, по дороге, — вздохнул воин. Эта словесная перепалка начала его утомлять. — Давай на этом закончим. Я понимаю твоё нежелание ехать верхом, но если вдруг нам придётся свернуть с дороги, ты будешь первый кто скажет мне спасибо.
— В чём дело, Скахет? — к ним подошёл Худгарад. — Или всё же решил остаться? Буду только рад.
— Не дождёшься, друг мой, — широко улыбнулся Скахет. — Просто у Колина некоторые проблемы с верховой ездой, но они легко решаемы. Так что ничего страшного, — он лёгким движением вскочил на своего коня.
С завистью проследив за тем, как Скахет легко вскочил в седло, сержант попытался повторить. Он вставил ногу в стремя и, оттолкнувшись от земли, перекинул вторую через седло. Как ни странно, но это у него получилось с первого раза. Приободрившись, Колин хотел было схватить в кулак узду, как это сделал воин, но её не оказалось на месте. Чертыхнувшись, он понял, что просто забыл её перекинуть. Худгарад заметил упущение сержанта и старательно пряча улыбку, подал ему вожжи, а затем подошёл к Скахету.
— Здесь четыреста монет, — хозяин «Счастливого странника» протянул воину два увесистых мешочка. — Только прошу, не покупай больше таких дорогих мечей.
— Не беспокойся, дружище. Обещаю сразу же по приезду в Скавелл мы с Колином спустим эти деньги на тамошних шлюх, — после этих слов и Худгарад и Скахет дико заржали, а Колин, не поняв шутки, уставился на них с недоумением.
Наконец веселье закончилось, и Худгарад серьёзным голосом произнёс:
— Отправляйтесь с миром, друзья. Пусть ваша дорога будет гладкой. И да хранит вас Единый, — он хлопнул ладонью по крупу коня Скахета, и процессия медленно двинулась в путь.