Падение Империи Схетехе привело к тому, что Келир оказался отрезан от цивилизации и потерял всех возможных покупателей. Конечно, оставались ещё и жители холмов, но торговли с ними не хватало, чтобы выживать целому городу. Постепенно Келир пришёл в упадок, и надежда на будущее стала угасать вместе с плавильнями и кузнечными горнами. Но очередной поворот колеса судьбы дал городу ремесленников отличный шанс, которым он и воспользовался в полной мере.
Однажды с запада в Келир забрёл небольшой отряд наёмников. Как объяснили воины, они были одним из нескольких десятков таких же отрядов посланных правительством Ивокариса с целью найти более спокойное место для основания города. В те времена он только зарождался, и жителям приходилось буквально каждый день отвоёвывать своё место под солнцем у всех, кто хотел попробовать молодое поселение на зуб. А таковых хватало с избытком, так как городу посчастливилось зародиться в довольно-таки оживлённом уголке материка. Наёмникам пришлось по душе оружие, изготавливаемое в Келире, и обратно в Ивокарис выдвинулся большой караван. Впоследствии было заключено торговое соглашение, которое стало глотком свежих сил для обоих городов. Келир, наконец, перестал выживать и начал подниматься на ноги, а Ивокарис доказал своё право занимать то место на материке, где он стоит и по сей день. Так зарождалась будущая Торговая Империя…
На вершине холма Вальдрес остановился. Отсюда открывался превосходный вид на далёкое полукольцо Хребта, окружившее родной Келир словно стеной. Сердце предательски защемило, но менк'оа свободно разъезжающего на лошади в город не пропустят. И ладно если не пропустят, так ведь могут ещё и в темницу бросить, а это в планы Вальдреса никак не входило. Поэтому маг щёлкнул поводьями и направил лошадь в сторону гор, куда убегала почти заросшая тропинка, ответвляющаяся от основной дороги…
В город Вальдрес пробрался под покровом темноты. Наложив на себя и лошадь простейшее заклинание, отводящее глаза, он прошёл через северные ворота, миновав сторожку, из которой доносились довольные возгласы стражников играющих в какую-то игру. В отличие от южных — усиленных, которыми пользовались ежедневно, эти ворота в усиленной охране не нуждались, так как горцы давно уже перестали нападать на город. Пришлось немного попетлять по ночным улицам, дабы избежать встречи со случайными прохожими и стражей, добросовестно патрулирующей спящий город. Но, в конце концов, маг вышел в наиболее богатую — западную часть Келира, где когда-то жил вместе со своими родителями.
Вот, наконец, и улица Турама Молота, названная так в честь одного из первых поселенцев. Очевидно, этот герой в совершенстве владел своим молотом, иначе, откуда ещё могло взяться такое прозвище. В самом конце улицы маг легко отыскал свой дом, что было не удивительно — не заметить тёмное строение среди пёстрых домиков было очень сложно. Застыв на мгновение у калитки, заросшей диким вьюном, Вальдрес толкнул створки. Удивительно, но старые петли не заскрипели. Наоборот, калитка с шелестом сухих побегов обвивших её, растворилась, открыв перед магом дорожку, бегущую до самого крыльца.
Ведя лошадь в поводу, маг обогнул дом и вышел в сад. Там привязал поводья к полуразвалившемуся забору, взобрался на подоконник и толкнул ставни. Раздался скрип и одна из створок обрушилась внутрь, другая повисла на проржавевшей петле. Уняв взметнувшийся пульс, Вальдрес убедился, что его никто не слышал и соскочил с подоконника на пол отцовского кабинета. Возможность видеть в темноте подаренная новым телом оказалась как нельзя кстати, и маг огляделся. С того времени, как он покинул этот дом здесь ничего не изменилось — все вещи так и оставались накрытыми пропылившейся тканью. Трогать ничего не стал. Вместо этого вернулся на улицу и отвязал от седла дорожную сумку. Вернулся в дом и в обеденном зале извлёк на стол съестные припасы — от нахлынувшей ностальгии остро засосало под ложечкой.
— Итак, что мы имеем?
Вальдрес расположился на просторном диване и, откусывая от ломтя вяленого мяса величиной с собственную голову, принялся размышлять вслух.