— Откуда сие добро? — сержант опустился рядом с воином.
— Худгарад, верлы его дери, весьма запаслив, — хмыкнул Скахет, остановив палец на похожей развилке. Колин проследил за его жестом и отметил, что над самым пальцем расположились две большие синие кляксы. Он указал на них и поинтересовался:
— Кто-то вино пролил?
— Это озёра, — не принял шутки воин. — Верхнее и Нижнее. Судя по карте, дорожка, что бежит направо как раз и приведёт нас к Нижнему озеру.
Колин склонился над картой и попытался прочесть надписи. Как и следовало ожидать, ему это не удалось. Вальдрес хотя и помог с изучением языка, но его помощь распространялась лишь на устную речь. Письменность, увы, так и оставалась непонятными закорючками на листе. Разочаровавшись, сержант сдвинул палец вправо и спросил:
— Мы выехали отсюда?
— Да, это Нефлис — порт Заозерья. Кстати, теперь понимаешь, почему оно так называется? — Колин кивнул и, проведя пальцем по дороге от Нефлиса до развилки, на которой они оказались, поинтересовался:
— Если верить карте, то у нас одна дорога — через вот этот лес, — палец уткнулся в нарисованные деревья, которые с западной стороны огибали Нижнее озеро. — А дальше куда?
— А дальше в Сион, оттуда в Скавелл, а там уже и прямая дорога до столицы.
Воин бережно сложил карту, завернул её в кожу и, поднявшись, изрёк:
— Предлагаю сделать небольшой крюк и переночевать у воды. Помоем лошадей, сами искупаемся… Что скажешь?
— Я только за, — не стал спорить сержант. Ему и самому до безумия хотелось смыть въевшийся в тело пот бесконечных тренировок.
— Вот и славно, — Скахет запрыгнул в седло…
Поздним вечером друзья выехали на широко растянувшийся пологий холм. Впереди, у линии горизонта сверкало в лунном свете тёмное зеркало. Его гладкая поверхность впитывала серебряные лучи, блестя ласковым перламутровым блеском подобно драгоценному камню, заботливо уложенному в чёрный бархат ночи.
— Что это? — спросил Колин, отряхиваясь от наваждения.
— Нижнее озеро, если верить карте. До него не больше отрезка свечи ходу.
Скахет не ошибся. Через час размеренной ходьбы они выехали на юго-западный берег Нижнего озера. Спешившись, путники расседлали лошадей, задали им остатки корма, поели сами и стали готовиться ко сну…
Успокоив ноющий желудок, Скахет блаженно растянулся в высокой густой траве на пологом берегу озера и через мгновение уже сладко спал. А вот Колину, как назло, сон не лез в глаза, хоть плачь. Слишком празднично сверкали звёзды на бархатном пологе неба, слишком душисто пахла свежая трава, напоённая влагой ночного озера. Как ни крути, а голая земля, хоть и прикрытая травой, хорошим ложем служить не может. Промучившись с полчаса, сержант понял, что заснуть так и не получится. Он поднялся на ноги, подошёл к кромке воды и вдоволь напился.
Присмотрев тут же кочку поудобнее Колин уселся на неё и стал вдыхать аромат этой дивной ночи. Будь он художником, нарисовал бы на холсте картину, чтобы и другие могли полюбоваться. Ветра нет, луна сияет белым светом, озаряя мир почти как днём, а россыпи чистых звёзд отражаются, как в зеркале, в неподвижной глади озера. Горизонта не разглядеть, граница между землёй и водой почти неразличима, и Колина вдруг охватило странное, чуждое этому миру чувство космического одиночества. Будто земной тверди и вовсе нет, а вокруг, насколько хватает разума — только бархатная чернота, пронизанная равнодушным блеском чужих солнц и лун. Взгляд его невольно остановился на невидимой точке за пределами вязкой темноты, расплылся, а замутнённый ускользающей реальностью, мозг настроился на восприятие фантастических видений, приходящих к человеку лишь во сне.
Может быть Колин задремал, убаюканный тихим шелестом волн, а может, и нет, но только он отчётливо увидел его. Воин, появившийся перед ним на расстоянии трёх шагов, был не молод и не стар. Мужчина в самом расцвете лет, рослый, плечистый, с окладистой бородой и светлыми, почти золотыми волосами, он молча стоял в стороне. Голова его была непокрыта, доспехи, по всему видно некогда богатые, давно потеряли роскошный вид. Золочёная отделка на поясе потускнела, блеск драгоценных камней, украшавших застёжку плаща, померк. Оружия он не носил, а может быть потерял совсем недавно, потому что на поясе воина висели простые кожаные ножны, в которых не было клинка.