Колин вдруг очнулся от сладкой дремоты, вскочил с кочки и опасливо огляделся по сторонам. Вроде всё в порядке. Неподалёку сладко почивает Скахет в обнимку со своим топором. Лошади мерно пофыркивают. А прямо на водной глади озера стоит — не тонет — незнакомый воин с пустыми ножнами. Сержант почувствовал прилив гаденького липкого ужаса. Да где же это видано, чтобы живой человек ходил просто так по воде! Не иначе утопленник, не нашедший покоя, подстерегает на берегу случайных путников, чтобы заставить отомстить за себя. Колин до боли в пальцах сжал рукоять кинжала и давай по-рачьи пятиться назад. Воин не препятствовал — просто стоял и смотрел бездонными глазами, скрестив руки на широкой груди.
— Скахет! — не сводя глаз с призрака, проблеял Колин, — Скахет, сучий сын, просыпайся!
На его счастье спал воин хоть и крепко, но чутко, сразу видно жизнь в Храме прошла небезопасно. Схватив топор, он вмиг вскочил на ноги:
— Что случилось?
— У нас гости, — сержант кивнул в сторону молчаливого воина и ещё на шаг подвинулся к другу. Скахет протёр глаза.
— Где?
— Да вон, стоит на воде, видишь? Сделай с ним что-нибудь!
Воин настороженно огляделся. Один раз, другой, третий… Повертел головой. Ничего подозрительного, ночь по-прежнему сияет хрустальными огнями, вода на озере — как зеркало. Цикады мирно стрекочут в высокой траве… А рядом стоит Колин с белым лицом и трясётся, как лист на ветру.
— Прекрати, — холодно бросил воин, — Вокруг ни одной живой души. Какого верла ты меня разбудил?
— Что значит, какого?! — Колин чуть не завизжал, то ли от страха, то ли от возмущения. — Ты ослеп или шутки шутишь? Нашёл время! Тут утопленники стадами ходят, а тебе, значит, весело!
— Какие утопленники? Кому весело? — воин подавил зевок и посмотрел на небо. — Спать надо, а не веселиться. Ты б заснул что ли…
— Уснёшь тут, как же! — завёлся Колин. — Этот жмурик бельмы пялит, а наш великий воин и пальцем пошевелить не хочет!
Скахет хмыкнул и как-то странно посмотрел на друга:
— Жмурик, говоришь? — голос его был полон сарказма.
— Жмурик! В доспехах! Без меча! Стоит на воде и смотрит на нас!
— Ах вот оно что… Ну, так бы сразу и сказал! Конечно жмурик! Целый косяк жмуриков и все в доспехах! Ау, ребята, где вы? — воин помахал рукой. — Идите все к нам! У нас тут один парень с ума сбрендил, так вам с нами весело будет!
Колин глянул туда, где только что стоял утопленник и обомлел — гладь озера оказалась пустой. Икнув от удивления, он медленно опустился, где стоял.
— И вправду никого… — прошептал сержант. — Но как же так? Ведь я его ясно видел… Скахет, ты мне веришь?! — его рука судорожно вцепилась в штанину друга. — Ну, не молчи! Ведь я же не тронулся!!!
— Ну-ну, приятель, — снисходительно проговорил воин, отцепляя его руку. — Видать, ты задремал, вот и привиделось…
— Да не спал я! — отмахнулся Колин, обхватив голову руками. — Не спал…
— Хорошо, тогда что ты делал? — Скахет опустился рядом.
— Да ничего, — Колин посмотрел другу в глаза, — любовался пейзажем.
— И всё?
— Ну да… Никак не мог заснуть. Пошёл напиться, а потом просто сидел у воды…
— Стоп. Ты что пил из озера?
— Ага. Ты знаешь, вода оказалась настолько вкусной, что еле оторвался. Никогда такой не пробовал.
— Скажи, Колин, а у себя на родине ты часто пил из озёр?
— Не припомню… нет, никогда не пил… Хочешь сказать…
— Именно. Видимо всё дело в воде.
После слов друга Колин вдруг почувствовал отвращение к этому озеру и постарался отодвинуться от воды как можно дальше. Только тут его осенило:
— А как же лошади? Они ведь тоже пили эту воду.
— Животные, — пожал плечами воин, — что с них возьмёшь?
Помолчали… Наконец Скахет проговорил, с трудом подавляя зевок:
— Ты как хочешь, а я буду спать, — и, не дожидаясь ответа, воин растянулся на том же месте, где спал до этого.
Мысленно позавидовав нервам друга, сержант лёг на спину, поёрзал, устраиваясь поудобнее и, заложив руки за голову, принялся вглядываться в звёздное небо…
Поутру его растолкал Скахет и предложил искупаться. После ночных приключений желания лезть в воду у Колина поубавилось, и он ответил отказом. Тогда воин сказал, что не намерен мыть ещё и его лошадь и, скрипя зубами, Колин повёл её к озеру. Оттирая пучком травы гнедой бок, сержант вдруг взглянул на собственное отражение и рука непроизвольно замерла. Он вдруг понял, что за время пребывания в этом мире ни разу не видел себя со стороны. Даже там, в Нефлисе, в гостях у Худгарада, когда пришедший прямо в комнату цирюльник его брил и стриг возможности полюбоваться собой так и не представилось. И вот теперь, глянув в жемчужную гладь Нижнего озера, Колин Мак-Стайн обомлел. На него смотрел совершенно чужой человек.