— Та са мута ратк?! Та са ратку мута илут?! (Где ты это взял?! Где ты взял этот камень?!)
— Прости, друг, но я не понимаю, что ты там лепечешь, — проговорил Колин, еле ворочая языком. Оцепенение, охватившее тело не давало быстро говорить.
Шаман наотмашь ударил пленника по лицу и закричал ещё громче:
— Та са мута ратк?!! Утмэ!!! (Где ты это взял?! Отвечай!!!)
— Да иди ты, — процедил Колин. — Нормально спросить, что ли не можешь? Если б я мог шевельнуться, ты бы у меня сплясал.
Заметив, что пленник говорит на незнакомом языке, балахон прекратил его трясти и крикнул в сторону двери:
— Ших'атху! (Войдите!)
В шатёр вошли те двое, что притащили сюда сержанта и шаман, указывая на пленника жезлом, властно произнёс:
— Этху, стлэс, навита. Ануста мора лин туска. (Увести, накормить, охранять. Скоро он мне понадобится.)
Охранники, подхватив Колина под руки, потащили его на выход, но сзади раздался раздражённый голос хозяина шатра:
— Ти'атху! (Стойте!)
Коротышки остановились и повернулись к балахону. Тот, направив в сторону сержанта свой жезл, опять произнёс что-то нечленораздельное и Колин ощутил, что снова может шевелиться. Один из охранников тут же продел через связанные руки длинную верёвку, подёргал, проверяя крепость уз, и потащил пленника наружу. Второй направился следом.
Оставшись один, Грох'тр'авеж — шаман племени менк'оа, вновь принялся разглядывать камень, извлечённый из сумки странного незнакомца.
«А незнакомец действительно очень странный, — подумал шаман. — Интересный тип лица, да и кожа довольно бледна. Но кто же он? И откуда пришёл? Хм… стоит, как следует его об этом расспросить. Лепечет, правда, на каком-то незнакомом языке, но ничего, я не тороплюсь. Пускай пока поживёт у нас, обучится правильно говорить, а после потолкуем. Когда же я всё узнаю… Что ж, если останется жив, продадим пиратам, очень уж они любят живой товар да и с ценой не обижают» — ещё раз поразившись неожиданному подарку судьбы Грох покачал головой.
— Клянусь духами предков этот поглотитель самое ценное из всех моих приобретений! Уже через пару лет я напитаю его достаточным запасом энергии и смогу, наконец, усилить свой жезл, а уж потом посмотрим, кто кого, — Грох потряс зажатым в кулаке камнем, грозя виднеющемуся на другом брегу лесу.
— Так-так, проверим-ка, — держа агат на вытянутой руке, шаман другой зачерпнул горсть бурого порошка из стоящей рядом плошки и, посыпав на камень, зашептал заклинание. Отвечая на слова, тот запульсировал тёплым светом.
— Странно, — удивился Грох и вновь повторил манипуляции, но ничего нового не произошло — камень продолжал мерцать.
«Очень странно, — подумал он, поглаживая подбородок. — Камень, несомненно, пуст. Но почему же тогда откликается на слова силы?»
Шаман снова посыпал камень порошком, но на этот раз ещё и прикоснулся к нему жезлом. Раздался тихий гул, как из трансформаторной будки и воздух наполнился озоном.
— Не может быть, — поразился Грох, — в камне чья-то душа…
Он вытянул руку с агатом на свет и стал любоваться им как редчайшим произведением искусства, но вдруг спохватился и, пихнув камень в поясной кошель, преклонил колено.
— О, владыки мира, благодарю вас за столь высокий дар.
Шаман поднялся и, направившись к выходу, произнёс:
— Нужно немедленно приготовить всё для жертвоприношения. Велю заколоть пару… нет, лучше трёх орагров.
Усевшись на пол своей землянки, Колин с блаженством вытянул ноги. То самое помещение, где он в первый раз очнулся после пленения, за неполные три седмицы стало уже родным. А отсутствие солнечного света было сержанту только на руку — быстрее засыпал. Коротышки в деревне вставали очень рано, и нужно было успеть выспаться, пока за ним не пришли.
Вот уже целых двадцать дней график пленника не отличался никаким разнообразием. Поутру приходил один и тот же коротышка по имени Нурх и водил сержанта по деревне. Указывая то на огонь, то на животных, то ещё куда, Нурх произносил их названия на языке менк'оа, а Колин должен был за ним повторять и всё запоминать. Каждый третий день его приводили к Гелимраху — тому крепышу в кожаных штанах и с мечом на поясе. Он оказался кем-то вроде генерала воинов менк'оа и именно ему шаман Грох поручил обучить «человеческого выкормыша» правильному языку.