Сознание вернулось мгновенно, словно зажглась лампочка. Не открывая глаз, Колин пошевелил рукой и попытался определить, где он находится. Ладонь нащупала мерно покачивающуюся деревянную поверхность. Вдруг над самым ухом раздался тот же дикий крик, что и во сне. Разлепив, наконец, опухшие веки сержант упёрся взглядом в чьи-то внимательные глаза. Сфокусировавшись на них, он понял, что его разглядывает какая-то большая белая птица. Видя, что человек очнулся, птица снова закричала, широко распахнув длинный клюв и обнажив острый вибрирующий язык.
От резкого звука сержант хотел было отпрянуть, но мозг подал лишь вялый импульс, который, так и не достигнув членов, отразился в районе копчика лёгкой щекоткой. Не в силах поднять головы Колин попытался шикнуть на птицу, но из горла вырвался лишь вялый хрип. Тогда он решил её ударить, но с ужасом обнаружил, что левая рука отсутствует. Сделав над собой нечеловеческое усилие, он всё же оторвал голову от поверхности на которой лежал и посмотрел вниз. Из груди вырвался облегчённый вздох. Рука оказалась на месте, но затекла настолько, что не могла ощутить ни головы, что покоилась на ней, ни дерева на которой лежала.
Над ухом снова раздался оглушительный мерзкий клёкот и сержант, перевернувшись на спину, резко саданул в ту сторону кулаком. Крик захлебнулся, захлопали крылья, и лицо обдало ветром. Ощутив, как в левую руку иголками возвращается жизнь, Колин не без удовольствия уставился в безоблачное небо.
Сколько времени он так пролежал, знают лишь боги, но сержанту показалось, будто прошла целая вечность. Бесконечно долгое монотонное покачивание поверхности под его спиной да шелест лёгкого ветерка погрузили сознание человека в кокон, зависший между сном и явью. Постепенно глаза сержанта стали закрываться, но окончательно заснуть ему не дал новый звук так похожий на чей-то стон. Колин сперва решил, что у него начались галлюцинации и попытался выкинуть этот звук из головы, как вдруг совсем рядом кто-то произнёс его имя.
Глаза открылись и, приподнявшись на локтях, Колин, наконец, огляделся. Кругом куда хватало взгляда, простиралась вода, сплошь усеянная деревянными обломками, а сам сержант лежал на отполированном до блеска широком куске палубы. Сзади повторился стон но того кто его издал видно не было. Обернувшись на звук, Колин стал рыскать взглядом среди деревянных обломков и через некоторое время обнаружил обломок мачты, в который судорожно вцепились чьи-то пальцы.
— Эй! Ты кто? — сев на четвереньки позвал сержант. Он стал выискивать какой-нибудь обломок, подходящий на роль весла. — Эй! Ты там держись! Я сейчас! — подходящий кусок доски нашёлся недалеко справа, но до него нужно было ещё доплыть.
— Колин! Колин, это я, Векти! — раздался из-за бревна голос полный страха.
— Жив?! — то ли спросил, то ли утвердил сержант. — Парень, я здесь неподалёку! Плыть можешь? — в ответ раздалось нечленораздельное бульканье, затем кашель. Наконец Векти ответил: