Ночь прошла спокойно, никто нас не потревожил. Утро разбудило яркими пайетками солнечных лучей, пробиравшихся сквозь листву. Неподалеку слышался плеск воды и недовольное бурчание Рерха вперемешку с радостными воплями. Малышка ещё спала, я подкинула ветки в тлеющий костер и пошла на кошачьи вопли.
Картина, которая открылась глазам, вызвала теплую волну благодарности: Рерх стоял по брюхо в воде горной речки и лапами ловил рыбу. На бережке подпрыгивало уже несколько небольших рыбинок, сверкая серебристой чешуей.
– А! Ринка! – поприветствовал меня фамильяр. – Чтоб вы без меня делали! – Он горделиво задрал хвост. – Померли бы с голоду! А я тут косяк приманил. Сейчас ещё с пяток поймаю и будет нам завтрак. – Он вперил глаза в воду и в следующий момент, издав победный клич, выбросил на каменистый берег ещё одну рыбинку.
Оглядевшись, я увидела небольшое растение с широкими массивными листьями.
– А вот и «сковородка»!
Листьями вполне можно было обмотать тушки и запечь в костре.
Через некоторое время нос приятно щекотал запах готовой еды. Я ОЧЕНЬ давно не ела приготовленную на костре пищу, вкус напомнил детство, когда мы с дворовыми ребятами пекли картошку в золе. Вкусно-о-о! И ничего, что без соли. Девочка терпеливо ждала, когда мы ей освободим жаренку от косточек и с таким аппетитом уплетала кусочки мяса, что создавалось впечатление – ребенка давно не кормили, или кормили, но диетической пищей.
– Ринка! – облизывая усы, задал вопрос котейшество. – Скажи, куда дальше.
Я не успела ответить. С полным ртом девочка прошамкала:
– Арина!
– Что? – не поняла Лазиза.
Малышка торопливо прожевала и ткнула себя пальцем:
– Арина!
– Тебя так зовут? – догадалась я.
Ребенок закивал головкой и потянулся ещё за кусочком.
– Ринка, – кот придвинулся ко мне поближе, – по-моему, ей будет дурно. Столько сожрать!
– Арина! – упрямо повторила девочка и торопливо запихнула в рот большой кусок рыбьего мяса, с опаской глядя на кота.
– Это ты Арина! – фыркнул фамильяр. – А вот она – он потыкал когтем мою руку. – Ария! Сокращенно – Ринка!
– Ой, а тебя же Наджия зовут! Почему Ария? – любопытно сверкнула глазами Лазиза.
– В прошлой жизни была Арией, в этой – Неждана, а Наджией уже Боркан назвал, как зверька домашнего.
Девушка помолчала, переваривая услышанное. Затем не выдержала и уточнила:
– Как это «в прошлой жизни»?
Я взяла на руки наевшуюся девочку и понесла к реке – мыться. Рыба была жирная и ребенок перепачкался.
– Не ле-у-зь к ней, – мяукнул кот, сыто зевая. – Потом сама расскажет.
После обильного завтрака мы все дружно поблагодарили Рерха, затушили костер и собрали минивоенный совет, на повестке дня которого стоял один вопрос – куда теперь идти?
– Надо дергать отсюда, не нравится мне здесь, – прошипел Борька.
Они с Варей сидели на моем плече.
– Пойдем вниз по течению, куда-то да выйдем, – я поднялась и отряхнула юбку.
Арина обезьянкой вскарабкалась мне на руки и кивнула.
Но этим планам не суждено было сбыться – вокруг опять завьюжило золотистыми искорками, они уплотнились в тонкую мерцающую нить, и она потянула совсем в другую сторону – прямо к горе, откуда мы, собственно и пришли.
– Ты как хочешь, а я не пойду туда! – заявил кот и плюхнулся на пушистую попу. – Вот тут буду сидеть и орать – может, кто услышит.
– Сиди! – я перехватила ребенка. – И на траву смотри.
– А на траву зачем? – Навострил кот усы.
– Трава зеленая, зленый цвет успокаивает.
Решительно зашагала за ниткой, Лазиза хвостиком плелась сзади.
– Какое «успокаивает»? – возмутился фамильяр и с кряхтеньем потрусил за нами. – Вы же без меня с голоду умрете! Ринка! Подожди меня! Куда без охраны поперлась, оглашенная?
К полудню наша кампания под бубнение и недовольство пушистого фамильяра добралась до странного места – здесь было тихо. Причем очень тихо – никаких звуков, абсолютная тишина. Мы стояли у подножия горы, небольшая площадка, усеянная мелкими камнями, окружена валунами высотой больше двух метров. Около одного из них – множество небольших темно-серых булыжников образовывали невысокую горку. Моя путеводная нить доструилась до этой горки и просочилась внутрь.
– Мне здесь не нравится! – прошипел кот и прижал уши. – Воды нет, реки нет, пожрать словить нечего.