– Завтрак через 20 минут, – смущенно пролепетала она и ускользнула.
Завтрак? Завтрак – это хорошо. Я даже удивилась: мой желудок до сих пор молчал, хотя есть я уже хотела основательно. И не стесняясь, пошла в ванную. Март уже закончил принимать водные процедуры и теперь брился бритвой, похожей на кинжал. Встретил меня удивленным взглядом и довольно заурчал, обозревая мои прелести.
– Сладкая, давай я тебя помою!
В одно мгновенье он закончил бриться и с видимым наслаждением намыливал мое тело. Что-то я начала подозревать – а не нашел ли Март «стоп-кран»? Очень уж откровенно и завлекающе двигались его руки, особенно по территории ниже живота. Я уже начала беспокоиться, что мы пропустим завтрак и придется ехать в город голодными. И тут мой желудок тоже забеспокоился и заскулил. Март усмехнулся, вытащил меня из ванны, аккуратно вытер, сопровождая плотоядным взглядом и чмокнул в шейку.
– Одевайся, а то, действительно, пропустим завтрак.
Я опешила.
– Ты мои мысли читаешь?
– Нет, – он тихо засмеялся и натянул штаны. – У тебя на лице все написано.
Я бодренько протопала к шкафу. Там среди мужской одежды на плечиках висело легкое платье, а на полочке сиротливо лежали тоненькие хлопковые трусики и простенькая нижняя рубашка.
Март подошел ко мне сзади и поцеловал в шею, отодвигая волосы. Нечаянно, наверное, нечаянно, задел свой утренний укус.
– Э-э-э, милый, ты не скажешь мне – что это утром было? – и я красноречиво потыкала пальцем себе на спину.
Глава 8
Смущающийся наглый арс – это то ещё зрелище! Легкий прозрачный румянец делал моего мужчину похожим на смуглого ангела. Дыхание сбивчивое, а ещё он так соблазнительно закусил нижнюю губу, что у меня опять по позвоночнику разлилось томное тепло. Я упивалась его смущением! Даже простила ему ту самую боль.
– Сладкая, ты только не ругайся. Я должен был тебя предупредить, ведь ты не знаешь о наших обычаях, – начал он и отступил на пару шагов, а я напряглась. Что ещё я не знаю?! – Это моя личная метка, так самцы метят своих самок.
И всего-то? А я уж думала…
– Ну, так мы же и так женаты. Что здесь такого?
– Понимаешь, мы должны будем закрепить наш союз в храме богини Хельги, – он ещё отступил.
Та-а-ак, значит, это ещё не всё? Что-то он все дальше и дальше от меня отодвигается.
– И-и-ии?
– Обычно, она требует жертвы.
– Какой? – я опешила. И тут жертвы?
– Узнаем при обряде.
– А, если не дать ей эту «жертву»?
– Тогда женщина становится её послушницей. До самой смерти.
Ну , это мне не грозит. Жизнь моя не так длина, да и с Создателем Хельга бодаться не станет.
– Откат только женщина получает?
– Да. Но, если все выполнить, женщина считается неприкосновенной, никто из мужчин, кроме мужа, не сможет быть в её постели.
И только? Это нам подходит как нельзя лучше!
– Отлично! – с энтузиазмом воскликнула я. – И где этот храм? – воодушевилась, тем более сама хотела встретиться с Хельгой.
– В городе, – Март недоверчиво на меня покосился медовым глазом. – Ты на меня не злишься?
– А почему я должна злиться? – я все никак не могла понять причину недоумения Марта.
– У тебя больше не может быть мужчин, кроме меня.
– Это я поняла. А причина, по которой я должна злиться – какая?
– Ты не против, что я буду у тебя один?
По-моему, у арса пластинка заела.
– Почему я должна быть против?
– Наши женщины иногда…Есть такие дни в году…Праздники, когда можно меняться партнерами. – Март уже оделся и ждал, когда я уже наконец надену платье.
– Зачем?
– Не знаю, так повелось издавна. Кто хочет, может в эти дни взять себе ещё одного партнера. Часто так поступают бездетные пары, после этих праздников у многих рождаются долгожданные дети.
– Вот видишь, природа вам мстит за разрушенный источник. Нужно обязательно найти новый, если старый не получиться восстановить.