Давид был рядом. Горел и замерзал, рождался и умирал рядом. Когда-то я вложила часть своей души, вдохнув в него жизнь. Теперь он вернул мне мою душу.
Вынырнув на поверхность, я сначала увидела его отражение в пылающей под Луной воде, а затем и его самого – склонившегося надо мной. Те же непокорные кудри, та же смущенная улыбка в глазах, будто кто-то пустил солнечных зайчиков по холодной поверхности серого мрамора. Он был готов последовать за мной, хоть в воду, хоть на небеса. Так и должно было быть.
Давид бережно вынес меня из Источника на берег и пытался согреть собственным теплом. Я видела, что слезы замирают на его ресницах, но не могла его утешить: меня бил озноб, тело готово было взорваться от яростной огненной силы, внезапно высвободившейся внутри.
Не знаю, прошел час или сотня лет, когда звезды перестали дрожать и перемешиваться в чернильном небе над нами.
- Прости, прости меня, - прошептал Давид, бережно укачивая меня в своих объятиях.
- Так было нужно, - прохрипела я, удивляясь, что вновь могу говорить
Давид аккуратно убрал мокрые волосы с моего лица. Понемногу ко мне возвращалась способность двигаться.
Я ощупала живот: от раны не осталось и следа. С помощью Давида я встала на ноги, понимая, что с каждой секундой сил становится все больше.
- Я теперь… безграничная, - странные слова сами слетали с языка.
- Твои волосы стали похожи на расплавленное серебро, - улыбнулся Давид и погладил седую прядь у моего плеча. – Волосы Вероники. Как созвездие.
Я поцеловала его в губы.
- Обещай мне, что всегда будешь жить, - в голосе Давида шептал свои вечные, нежные песни соленый до горечи океан.
- Обещаю.
Ночные птицы мирно ухали где-то в вышине. Темнота больше не могла обмануть: рассвет приближался неумолимо. Я целовала Давида, любимое свое творение и своего Творца, а больше ничего в мире не существовало на самом деле.
Память Сельмы и Роуз, мутная, как навсегда ушедшая в землю вода горного потока, хранила краткие обрывки близости с возлюбленными. Но моя история была другой - кристально чистой, настоящей, полной пьянящей свежести и космического ветра.
- Кажется, мы только что сотворили несколько парадизов.
Мы лежали, тесно прижавшись друг к другу, в мягких объятиях влажной, сочной травы. Снег рядом с нами давно растаял. Неподалеку Источник Саламандры нежно ворковал о чем-то с блестящими скалами.
- Наверное, так они и рождаются, парадизы, - улыбнулся Давид и крепче прижал мою голову к своей груди. Помолчав немного, он добавил. – Энергия Творения высшего уровня. Теперь понимаю, о чем толковал Данте. Если бы не моя врожденная вежливость, давно бросил бы тебя лежать здесь и умчался создавать шедевры.
Я расхохоталась.
- Отлично! Если наши дети спросят о том, как появились на свет, я так и сообщу – из-за вежливости.
- Жаль, конечно, что в ЦИКе не рождаются дети, - нежно улыбнулся мне Давид. – Мне бы хотелось увидеть наших маленьких гибридов.
- Мне бы тоже, - протянула я. – Думаешь, это из-за детей Духи идут на перерождение?
- Не знаю, может быть.
- Надо спросить у Данте, - я перевернулась на живот, чтобы лучше видеть лицо Давида. – Интересно все же, как вообще все это завертелось, в смысле, зачем кому-то надо было создавать смешанные миры, все эти правила, кармические рисунки… Правда, как представлю, какой стендап Данте выдаст в ответ на вопрос о детях и размножении духов, сразу отпадает охота спрашивать.
- Что такое стендап? – спросил Давид.
- То, что Данте обычно устраивает, если не хочет говорить прямо или пытается выбесить ближнего, - усмехнулась я. – Пора бы перебраться в парадиз потеплее, тебе не кажется?
Давиду не казалось.
- Мы должны вернуться, - сказала я. – Пора заканчивать эту историю.
Моя мокрая одежда мало подходила для встречи с Кроном и Совершенными, поэтому пришлось создать новую. Впервые у меня все получилась ментальная проекция высшего уровня – удобные кроссовки, темные брюки, теплый вязаный свитер и легкая кожаная куртка. Джинсы, футболку и ботинки Давида потребовалось только высушить. Я заплела волосы, непривычно серебрившиеся в свете нового дня, в косу. Солнце стояло высоко над седыми верхушками гор, когда мы отправились к Башне Мечтателей.