Мисс Хьюберт могла спать спокойно: хотя Сельма была вполне миловидной, популярностью у противоположного пола она не пользовалась. Вопреки моде ее женственная фигура мало походила на мальчишескую, а чересчур строгий взгляд отбивал у любителей легкой добычи всякую охоту к флирту. Чего нельзя было сказать о младшей сестре. Мира, хорошенькая блондинка с веселым нравом, как магнитом притягивала к себе парней. Ее курносый носик и непослушные локоны уже не раз становились предметом крупных ссор Сельмы с соседями по пансионату. Причем, как с мужчинами, так и с их недовольными женами и матерями. Как будто Сельма могла запретить Мире быть красавицей!
Сельма, конечно, не могла. Не могла отказать любимой сестре в новом пальто – «Старое истерлось до дыр, его ведь еще наша мама носила!». Не могла перечить просьбам «малышки» отпустить ее в кино на вечерний сеанс с подружками. Лучезарная улыбка Миры была для старшей сестры единственной настоящей наградой за долгие месяцы и годы тяжелого труда. Мира – единственный родной человек, больше у Сельмы в целом мире никого не было. Мама умерла восемь лет назад от воспаления легких, которое подхватила на работе в вечно холодной и влажной прачечной. Сельме было всего пятнадцать, когда мамина подруга пристроила ее в мыловаренный цех. Если бы не гроши, которые ей платили на фабрике, девушки попросту не пережили бы первой зимы. Сельма привыкла крутиться день и ночь, только чтобы раздобыть чулки или учебники для Миры. В суете не оставалось ни сил, ни времени на жалость к себе. Детство и отца Сельма помнила смутно, а мама не любила рассказывать о Венгрии и о прошлом. «Будет день – будет пища», любила приговаривать она, «Вчерашнего не вернуть». Сельма тоже мало думала о прошлом. Тесная комнатка в пансионате для нищих мигрантов, несколько добротных одежек, почти отслуживших свой век, да золотые сережки с зелеными стекляшками – вот и все, что досталось им с сестрой от родителей и их далекой родины.
В тот ноябрьский вечер Сельма пришла домой поздно и застала Миру в слезах. После долгих утешений и расспросов, сестра призналась, что ее провожал один из знакомых парней, начал приставать и, когда она попробовала отбиваться, затащил девушку в сарай для угля и изнасиловал. Мира кричала, но никто не пришел на помощь. Обычное дело для богом забытых трущоб, где жили работяги да иммигранты.
Сельма застыла от ужаса, не выпуская рыдающую сестру из объятий.
- Как его зовут? – ледяным голосом выговорила она.
- Билли Каннингхем, его отец держит мясную лавку в центре, - сквозь слезы ответила Мира. Вдруг она выпрямилась и испуганно посмотрела на сестру. – Умоляю, Сельма, не иди к ним. Они богатые, и никто все равно не поверит мне. Девочки рассказывали, что с такими безнадежно судиться, они могут подкупить судью, свидетелей…
Она снова уронила голову на плечо сестры и беззвучно заплакала.
Сельма тоже понимала, что она бессильна против богатенького мальчика и его родичей. Но она отказывалась верить, что ничего поделать нельзя.
Через несколько недель выяснилось, что Мира ждет ребенка.
- Избавься от него, - решительно произнесла Сельма. Мира закивала головой, как китайский болванчик, она всецело доверяла сестре.
Женщину, занимавшуюся подобными вещами, нашли через мамину подругу, пообещавшую держать язык за зубами. Аборт прошел сложно, Мира едва не погибла. Сельма все время была рядом и не могла выдавить из себя ни слезинки, ни слова, глядя, как любимая сестра истекает кровью на продавленном тюфяке в жалкой комнатенке у «лекарши».
Мира выжила. Однако от ее прежней легкомысленности не осталось и следа. Младшая сестра никогда не была глупой, поэтому взявшись всерьез за учебу, она успешно окончила школу и, преодолев конкурсные испытания, поступила в небольшой колледж для девушек, находившийся в Западной Вирджинии. Сельма понимала, что сестра уезжает из Джерси, но не думала, что навсегда.