- Я была несправедлива к тебе. Ты часть моей семьи, семьи Саламандры. Я знаю, что тебе проще было бы остаться страдающим, умным, одиноким богом, к которому никто не может прийти. Ты любил меня, Крон, а я не знала, что такое любовь, пока не умерла тысячи раз – вместе с ней.
Первая Муза слегка повернула голову в мою сторону, затем снова обернулась к Крону.
- Прости меня, - тихо сказал она ему. Мрачный и гордый взгляд моего недавнего демона сверлил душу невыносимым укором. Мне казалось, вместе с Кассандрой я тоже заглянула в эту темную душу, отказавшую самому себе в праве на счастье. – Если бы ты знал, как мне стыдно, как мне жаль, что тогда я отвернулась от тебя. Обещаю, больше этого не повторится.
- Ты волен поступать, как хочешь, - мирно произнесла я, подходя ближе и подавая руку Крону. – Можешь сбежать в далекие холодные миры и там планировать новые преступления. И мы снова обыграем тебя, Крон. Или ты можешь вспомнить, что означает Творение и Вера.
- Я выбираю перерождение, - твердо сказал Крон. – Пусть Вселенная решает, чего я заслуживаю. Не вы.
- Пусть будет так, - согласилась я.
Насильно душу не вылечить: Крону еще только предстояло вернуться в огонь Источника Саламандры.
6
Проснувшись в своем домике ночью, посреди зимы, я не сразу сообразила, что моя жизнь в Центре Исправления Кармы изменилась навсегда.
Ни браслета, ни долгов, ни особенных планов на будущее. Это было определенно что-то новенькое для меня!
Давид во сне прижал меня к себе крепко-крепко. Я улыбнулась.
Весна в Академию пришла не сразу.
Первым делом нужно было позаботиться о раненых и погибших. Наоко, Леха и другие Санитары день и ночь работали в Карантине и у Источников. Часть душ мы с почестями отправили на перерождение, но большую часть пострадавших удалось спасти. Зигмунд тоже был плох, приходилось торопиться. Мой Источник в Городе взамен исцеления для раненых требовал жертвы, и он ее получил.
Изначальные придумали способ разделить тела Имани и Пифагора. Философ добровольно отдал себя Источнику, и мы надеялись, что душа его ушла снова на Землю. Думаю, ему достанется хорошая жизнь, ведь алгоритм Пифагора по поиску душ во Вселенной теперь здорово поможет всем фантомам. Имани же пришлось взвались на себя большую ответственность – стать новой Времяхранительницей.
Связь времен и миров восстанавливалась медленно, но день ото дня становилась прочней. Теперь каждый стебель и цветок, посаженный мудрым садовником и укрепленный его силой, невидимой нитью соединял ЦИК и Землю. Объявись завтра в Академии новый Крон, ему бы пришлось для начала несколько лет заниматься огородными работами, выдирая с корнем все, что растет в огромном парке.
Обо всем этом рассказала Бажена во время большого Совета Изначальных, куда теперь пригласили и меня, и Кассандру.
Несмотря на общие воспоминания и симпатию к Первой Музе, я не воспринимала ее как свою мать. Справедливости ради, надо сказать, что «ребенком» Искры и Музы меня можно было назвать с натяжкой. Скорее неким смешением их энергий, внезапно оказавшимся живой душой. В классификации существ ЦИКа я могла бы находиться где-то между нечистью, Музами и самопроизвольно оживающей материей. Что я такое, я не знала. Не знал и специалист по нечисти, господин Данте.
Директор ада после победы над Кроном взял больничный. Кассандра уложила его на лечение прямо в Башне Мечтателей, где он и провел примерно неделю, отращивая себе новую руку. Правда, Данте, как обычно, оказался себе на уме и отрастил вместо предплечья с нормальной кистью какую-то клешню Робокопа. Массивная обсидиановая штуковина с виду напоминала обычную мускулистую руку, но при желании Данте превращалась в длинный острый трезубец. Сам Данте был горд и доволен своей выдумкой: ему до смерти надоело вечно таскать с собой табельную трость Директора ада.
Город больше всего пострадал от атаки Крона. Уже на следующий день добровольцы, Хранители и ожившие Совершенные принялись за восстановление разрушенных зданий. Мои дедушка и бабушка, разумеется, с радостью присоединились к работе.
В Академии также начались ремонтные работы. Ребята из корпуса 2015 дружно помогали на строительстве Времяхранилища, кто где мог и успевал. Однажды я даже видела Лео Сатклифа – бледный и все еще худой, он помогал коменданту расчищать упавшие под весом снега ветви. Я была рада тому, что он пытается вернуться в нормальной жизни.