- Тогда нужен другой способ, - настаивала Селеста. – Я верю, что есть какое-нибудь специальное волшебство.
Руфус на мгновение застыл, держа руку с пирожком у самого рта, а затем весело тряхнул коричневыми кудрями.
- Волшебство! Точно!
Он поспешно доел свой пирожок и шумно отхлебнул чаю из большой кружки.
- Ты не помнишь, как звали этого болтливого карлика? – выскакивая из-за стола, спросил он Селесту. – Которому я тогда в Сиде плащ свой подарил.
- Кажется, Том… Том Траннен. Не понимаю, зачем тебе?
- Он же фейри, - Руфус легонько стукнул Селесту пальцем в макушку. – И он мне должен. Соображай!
Девушка только заморгала, силясь взять в толк слова друга.
Тем временем Руфус церемонно стал напротив огромной печи, которая служила Василисе личным порталом, и громко позвал:
- Том Траннен!
Через мгновение в облаке сажи на полу нарисовался гном в зеленом сюртуке и широкополой соломенной шляпе с сеткой. В руках у него сочилась ароматным медом ячейка с сотами, а несколько пчел сердито жужжали рядом.
- Здравствуйте-добрый день! – радостно и одновременно растеряно воскликнул гном.
- Добро пожаловать в сказку, - ухмыльнулся Руфус.
Позже вечером, когда мы с Селестой оживленно обсуждали план Траннена по лечению Рена от амнезии, я спросила:
- Ты вообще уверена, что хочешь, чтобы он помнил тебя?
Селеста опустила глаза. На ее коленях опять лежала большая кожаная книга, кажется, она боялась выпустить ее из рук хотя бы на мгновение.
- Последнее погружение было только позавчера, - сказала она. – И я не могу знать наверняка, что после него не будет ничего важнее. И сильнее. Но только что-то мне подсказывает, что я должна Рену. И что бОльшего у меня в жизни еще не было.
Она робко взглянула на меня - большие голубые глаза лучились счастьем.
– Самое сложное – понять, перед кем и за что нужно извиниться, - с улыбкой произнесла Селеста. - Сделать это легко.
8
Теперь на правах свободного Духа, да еще из клана Изначальных, я могла бы создать свой парадиз, но уже знала, где хочу провести вечность.
С гор открывался потрясающий вид на зеленые равнины, где в зарослях сочной травы бродили стада антилоп и буйволов. Река Саламандры, водопадом обрывавшаяся где-то далеко внизу, в лесу у подножия гор, тонкой серебристой лентой петляла между серыми громадинами скал. Моя скромная, но уже такая любимая хижина приютилась на широком выступе, под надежной защитой высокого снежного пика. В парадизе зверей было все, что нужно: книги, простор, мир, полный крошечной и огромной жизни. Был и Давид, с которым мы жили недолго, но счастливо.
Вскоре после возвращение в Академию, стало понятно, что Давид изменился. Его энергия понемногу таяла, обычной амброзии и сна вдруг стало недостаточно для того, чтобы вести прежнюю жизнь. После тщательного обследования Бажена лично пришла к нам в домик, чтобы сообщить: покушение на убийство изменило кармический рисунок Мусагета, и теперь чтобы спасти ему жизнь, требуется перерождение. Давид должен уйти на Землю.
Дом Саламандры готов направить его в смешанный мир в любой момент.
Он мечтал когда-то о том, чтобы испытать опыт смертных. Мне было грустно расставаться с любимым, но разве можно стоять на пути у мечты, которая исполняется иногда самым причудливым образом?
Много счастливых недель предшествовало тому дню, когда Давид ушел на Землю.
Мы заранее назначили день расставания, но старались не думать о нем, полностью отдаваясь тому великому и вечному, что происходило прямо сейчас между нами.
Ночь перед расставанием, как и все предыдущие, мы провели в моем домике среди гор, лесов и звезд.
До рассвета я поцелуем разбудила Давида.
- Пора, любимый, - прошептала я, стараясь запечатлеть в памяти его облик: разметавшиеся во сне волосы, мучительно-серые глаза, оливковые тени в ямочке у ключиц…
Тебе понравится на Земле. Ты будешь разным – печальным и радостным, богатым и бедным, сильным и слабым, мудрым и глупым. Будешь любить женщин и мужчин, играть с детьми и хоронить родителей, будешь умирать и рождаться снова, и снова, и снова… Ты проживешь дивные жизни и вернешься ко мне. Однажды я открою глаза здесь, на вершине горы, и ты вновь будешь рядом. Иди смело, мой любимый, и не тоскуй обо мне. Любить – не значит владеть безраздельно. Не значит быть все время вместе, родить детей и стариться, держась за руки. Любить – это огромное, искреннее пожелание счастья родной душе. Пожелать счастья и отпустить – самое сильное благословение во Вселенной. Я не буду грустить о тебе, не буду тратить вечность на тоску и скуку. Не буду звать тебя ночами или завидовать тем, чьи любимые рядом. Я буду жить – счастливо, полно, жадно, любя всем сердцем каждое воспоминание о тебе и каждую минуту нашего будущего.