Мира вышла замуж на третьем курсе колледжа. Ее избранником стал молодой юрист из хорошей семьи. Слишком хорошей для Миры, как та однажды заметила с горькой усмешкой в голосе. Сельма поняла, что сестре пришлось несладко – бедную иммигрантку даже с образованием не назовешь хорошей партией для наследника семейного бизнеса. В который раз сестры благодарили Бога за то, что история с изнасилованием и ребенком не превратилась в сплетню. Жених по имени Генри был без ума от своей будущей жены, считал ее едва ли не ангелом во плоти, и мнение любящих родителей на счет девушки не смогло перевесить.
Сельма ездила на свадьбу – это был первый раз, когда она позволила себе купить новое платье, чулки и туфли. В начале вечера пообщаться с сестрой никак не получалось. Мира блистала в изумительном шелковом платье, расшитом стеклярусом и мелкими перышками, порхала от одного гостя к другому, то игриво предлагая шампанского, то отпуская восторженные комплименты приглашенным дамам. Сельма любовалась и гордилась сестрой: можно было подумать, что Мира родилась во всем этом блеске! Позже, когда сестрам удалось, наконец, уединиться на просторной террасе позади дома родителей жениха, где проходил банкет, Мира насмешливо пояснила, что светский этикет – это совсем не сложно. Знай себе, изображай дурочку, у которой всегда все хорошо, - и тебя будут считать очаровательной особой. Именно так ей удалось подцепить своего ненаглядного Генри.
- Тебе он даже не нравится, - у Сельмы вдруг стало тяжело на сердце.
- Почему? Он милый парень. – Пожала плечами Мира. – И мне очень нравится мое платье и этот дом.
Сельма молчала.
- За время учебы я поняла только одно – если ты женщина, то тебе придется работать в десять раз усерднее, чем мужчине, чтобы только тебя заметили, - в голосе Миры слышались злость и обида, она нервно теребила перышко, украшавшее декольте. – А я не хочу всю жизнь работать, только потому что родилась женщиной, понимаешь? Я хочу жить!
Сельма понимала.
- Я не осуждаю тебя, - тихо сказала она, но в глазах стояли слезы. – Ты заслуживаешь всего самого лучшего на Земле, всех сокровищ. Пусть так и будет.
Мира благодарно посмотрела на сестру.
- Я не сказала ему, - она быстро вернула голосу жизнерадостный тон. – О том, что не могу иметь детей. Знаешь, я рада, что не могу. Мы будем «пытаться» до тех пор, пока он не устанет. А потом я что-нибудь придумаю.
Мира беззаботно рассмеялась, будто речь шла о забавном случае на танцах.
С тех самых пор сестры не виделись, да и созванивались редко. Мира с энтузиазмом обживала свой новый дом – милый особняк с белым заборчиком неподалеку от родителей Генри, а после войны и смерти мужа вовсе переехала в Калифорнию, ко второму супругу.
Сельма получила заветную работу в банке, а вместе с ней – дополнительный доход. С должности помощника секретаря в отделе кредитования ее через несколько месяцев перевели на должность младшего специалиста. За кредитами приходили самые разные люди, и работа в банке помогла сообразительной Сельме завести кое-какие полезные связи в мире не совсем легального бизнеса. Всего полгода ей понадобилось, чтобы скопить нужную сумму. Сумму, за которую нищие головорезы, скрывавшиеся от полиции в трущобах Нью-Йорка, согласились скормить Билли Каннингхема гудзонским рыбам. Богатенький мальчик, как оказалось, стоил не так уж и дорого – полторы тысячи долларов и золотые сережки матери. Сельма не видела, как мерзавца отправили на дно, но трагические некрологи, размещенные скорбящей семьей в местной газете, красноречиво свидетельствовали о том, что золотой мальчик больше не будет разбрасывать свое дурное семя направо и налево.
После похорон насильника Сельма еще несколько месяцев плохо спала и вздрагивала при звуке полицейского свистка. Она прекрасно понимала, что наемные убийцы могут выдать заказчика с потрохами, поэтому предусмотрительно воспользовалась цепочкой из нескольких посредников – обошлось дороже, зато теперь к ней не так-то просто подобраться. Успокоилась Сельма примерно через полгода, когда узнала, что практически всю банду, исполнявшую заказ, положили во время перестрелки в одном из негритянских кварталов. Мертвые лишнего не сболтнут, можно было жить дальше. И Сельма жила. Зная, что Мира неплохо устроена, она впервые в своей жизни смогла подумать о своих желаниях.