Сельма пережила и Великую депрессию, и войну, и крушение криминальных империй, и становление новой Америки. Прочно обосновавшись в Нью-Йорке, она, в конце концов, открыла собственный маленький бизнес – аудиторскую контору для предпринимателей средней руки. Она прожила долгую жизнь, хорошо питалась, хорошо спала и крепко стояла у руля своей маленькой фирмы. Ее редко называли по имени. И завсегдатаи подпольных баров, которым она помогала отмывать деньги, и наемные работники в ее конторе, и немногочисленные приятели чаще всего обращались к ней просто и уважительно - Хозяйка.
4
Обессилев, я растянулась на полу Времяхранилища. Гладкие камни студили спину, но мысли были слишком далеко, чтобы замечать дискомфорт.
Всегда так будет?!
Будто тебе внезапно раздирают грудную клетку и впихивают туда второе сердце, потом третье, четвертое… И уминают ногами, если не помешается?
Свежие чужие воспоминания тут же стали давними и своими, яркие эмоции и откровения мгновенно покрывались унылой патиной лет.
За какую-нибудь четверть часа, пока я находилась в Потоке Времени и беседовала с деревенщиной Джедом в последний раз, женщина по имени Сельма стала частью моей души, частью моей личной жизни.
Что теперь делать со всем этим грузом?
Я выдохнула и поднялась с ледяного пола. За время обучения в Академии сложные наборы эмоций стали настолько привычными, что я решила временно не обращать внимание на очередной тяжелый камень, ворочавшийся в душе. Сейчас гораздо важнее собраться с мыслями и подумать.
Почему меня занесло именно в этот момент жизни Сельмы? Я могла бы оказаться у кровати младшей сестры, выздоравливающей после аборта. Могла бы перенестись в день, когда передала сверток с деньгами в руки наемных убийц Билли Каннингхема. Но Поток Времени забросил меня именно в момент расставания с Джедом, в тот самый формальный момент, когда решение Сельмы уже созрело – она окончательно отказалась от мысли уехать вместе с любовником на его мормонскую родину. Почему?
В задумчивости я вышла из холодного склепа под названием Времяхранилище и не спеша направилась в сторону ближайшей рощи. За массивом деревьев скрывалось небольшое озерцо, на берегу которого можно было обдумать задачку Вселенной.
Совсем перестаю понимать ее, эту Вселенную. При жизни Сельма была причастна к двум убийствам, а может быть и к трем – возможно, если бы она согласилась на предложение Джеда, он не ушел бы на войну… «Если бы да кабы!» В голове прозвучал голос Сельмы, полный скепсиса и усталости. Я отогнала от себя странное ощущение, будто эта женщина пытается заговорить во мне, - еще слуховых галлюцинаций не хватало!
Но «голос Сельмы» по-своему прав: человек не может предугадать всех последствий своих решений. Мы живем, не зная ни кармических стандартов, ни планов Вселенной на наш счет. Поэтому едва ли кармический долг Сельмы сводится к ответственности за жизнь Джеда. Но что тогда?
Пригревшись на теплом валуне у берега солнечного озера, я тщетно пыталась распутать головоломку. Что не так в этом последнем разговоре с Джедом? И почему он оказался для жизни Сельмы важнее, чем решение об аборте сестры или мести обидчику Миры?
Версий было, прямо скажу, немного. Небольшого погружения мне хватило, чтобы сразу угадать эпоху, в которую жила Сельма, остальное дополнила память о ее жизни, стремительно возвращавшаяся и, кажется, местами вытеснявшая, меня, Нику, из моего же сознания. В конце концов, впервые за долгое время я зверски проголодалась и поэтому решила отложить раздумья на потом.
Память о жизни Сельмы вернулась быстро, но не в полном объеме. Какие-то яркие детали всплывали еще в течение суток спонтанно под воздействием ароматов, фраз или мыслей. К вечеру того дня я поняла, что больше не могу назвать себя прежней Никой. Что-то изменялось, переплавлялось внутри. Неуловимо изменялись мысли, улучшилось настроение, неведомо откуда пришла решительность и твердое намерение не давать себя в обиду.
Утром следующего дня, когда я пришла на очередное занятие к Данте, Директор ада с любопытством оглядел меня с ног до головы и с улыбкой отметил:
- Кое-кто хорошо провел время!
Я покраснела, понимая, что он имеет в виду. За ночь мое тело изменилось, самым пошлым образом увеличив объемы там, где и не снилось юным школьницам. Утром я с трудом втиснулась в привычные джинсы – они оказались короткими и узкими в бедрах, да и рубашка наотрез отказывалась застегиваться на располневшей груди. Кроме того, память Сельмы сохранила весьма интимные подробности о близости с мужчинами, от которых я с удовольствием бы отделалась, будь на то моя воля. Но увы! Оказывается, каждая вновь открытая память накладывает отпечаток и на личность, и на внешность фантома. Неисповедимы пути Вселенной, и как бы то ни было, теперь я не могла назвать себя ни девушкой, ни женщиной. Тупое состояние, доложу я вам!