- Извини, но у меня срочный разговор, - улыбнулась я и почесала оленя между рожками – его самое любимое место.
- Ну ладно, - протянул смешной зверь и закрыл глаза от удовольствия. – В чем дело?
- Ты не знаешь, как там дела у Давида с Реном? – спросила я и убрала руку от коричневой мордочки. – Мне очень нужно знать, когда они вернутся.
Зигги с видимым сожалением вернулся в реальный мир и задумался.
- Вестей от них давно не приходило, - сказал он. – Они сейчас находятся в зоне, настолько удаленной от системы транспортеров, что могут полагаться только на ментальные перемещения, а это возможно далеко не во всех секторах. Может быть, им приходится ходить пешком по неведомым мирам, не имея возможности сообщать нам новости.
Олень озадаченно посмотрел на меня. Мне стало страшно.
- Как думаешь, у них все хорошо? – Я и сама понимала, насколько глупым был мой вопрос.
- Надеюсь, что так, - вздохнул Зигги.
- Мне нужно поговорить с Давидом, - я присела на ступеньку. – Это связано с очищением одной из прошлых жизней. Но если его не будет слишком долго, как я смогу перейти к следующей жизни? Что если время для нового погружения подойдет раньше, чем он вернется? Зигги, проклятие будет набирать силу.
Олень молча кивнул.
- Если я не смогу очистить все жизни, то не узнаю, кто наложил проклятие и как его снять. Разве я не могу войти в Поток Времени раньше, чем очищу прежнюю жизнь?
- Времяхранилище устроено по-другому, - грустно ответил Зигги. – Доступ в Поток Времени в ЦИКе ограничен, браслеты настроены на определенные алгоритмы. Здесь не получится стихийно входить и выходить из Потока, иначе началась бы полная неразбериха.
- Неужели нет никаких исключений из правила? - не унималась я. – Я не могу вечно ждать Давида! Проклятие может погубить не только меня.
- Согласен, - коротко ответил Зигмунд и как ни в чем не бывало принялся выщипывать кустик клевера, каким-то чудом уцелевший у крылечка.
- Зигги! – возмутилась я. – Тебе не стыдно жевать в такой момент?
- Не очень, - искренне промычал олень с набитым ртом. – Когда я ем, я лучше думаю.
- Ну и думай.
У этого оленя ни стыда, ни совести! Друг еще называется…
Но Зигмунд придумал, что делать. Правда, не сразу. Ему понадобилась пара недель и, наверное, не один килограмм клевера. И его план был потрясающим!
Медленно, но неотвратимо приближался земной Новый год. В один день фантомы Академии встали на уши от восторга: дирекция объявила о большом празднике в честь зимнего солнцестояния, который пройдет в Городе. Ради этого события всем студентам разрешалось вместе с кураторами пойти на фестиваль. Леха принес мне приглашение на театрализованное представление, которое фантомы-старшекурсники готовили вместе с Музами. Первый организованный выход за пределы Академии фантомы обсуждали и на лекциях, и в гостиных, и в библиотеках. Кажется, только меня одну не радовала перспектива выйти в толпу эмоционально неустойчивых незнакомцев. Я кисло улыбнулась Лехе и засунула приглашение поглубже в карман платья.
В тот же день незадолго до ужина заглянул Зигги, и по блестящим от восторга глазам зверя я поняла: что-то будет.
- Идем, - взволнованно сказал Зигги и качнул головой в сторону леса.
Без разговоров я последовала за ним. Мы шли довольно долго и, в конце концов, добрались до полуразвалившегося сарая, который оказался старой голубятней. Грязные окна кое-где треснули или вовсе рассыпались на мелкие осколки, внутри пустых проемов виднелись потемневшие от времени насесты и лесенки для птиц. Интересно, кому пришло в голову разводить голубей в такой глуши?
- Раньше здесь держали вестников, - будто услышал мой вопрос Зигги. – Помощников Хранителей. Некоторым фантомам при исключительных обстоятельствах разрешено было посещать Землю, вселяясь в птиц. Но затем эту практику прикрыли как слишком опасную. Давно это было.
- Где они сейчас? Вестники? – стараясь не поскользнуться на неровной каменной крошке, я прошла внутрь заброшенной голубятни.
- Скоро узнаешь, - уклончиво ответил Зигмунд.
Олень подошел к небольшому углублению в каменной стене, единственной, где не было ни окна, ни двери. Приблизившись, я разглядела круглый металлический диск, тускло мерцавший в сероватом свете. На массивной ржавой железяке отчетливо проступало уже знакомое солнышко с двенадцатью волнистыми лучами – символ ЦИКа. В центре солнечного круга парил золотистый голубь.