- Профессор Хайнрик, - голос Юргена, молодого врача, звенел тревогой. – Вам лучше спуститься в «вольер».
Вольер – так они называли место, где держали подопытных. В сырой и холодной клетке, расположенной подальше от чистых лабораторных боксов, на тот момент находилась дюжина тощих китайцев, среди них двое детей и одна старуха. Их кормили два раза в день, но опиума и рисовой водки не давали: для чистоты эксперимента организм должен быть свободным от посторонних ядов.
Утром подопытные получили по слабой дозе «лекарства» - врачи хотели уточнить, какие их внутренних органов начнут отмирать первыми.
Время было позднее, и в лаборатории осталось всего несколько человек из числа ученых и охрана, патрулирующая внешние территории. Больше всего на свете Хайнрику хотелось выпить свежего пива, которое совсем недавно начал выпускать местный завод. С недовольным видом он проследовал за врачом через ряд пустынных помещений. Подойдя к вольеру, профессор увидел в дальнем углу скорчившуюся фигуру. Молодой мужчина дергался в сильных конвульсиях и держался за живот, жалобно бормоча что-то на своем диком языке. Остальные экземпляры держались поодаль от больного, испуганно переглядываясь.
- Он один из партии, у кого проявляются симптомы, - пояснил Юрген. – Похоже на приступ гастрита, но мне хотелось, чтобы вы посмотрели лично.
- Что я могу посмотреть лично, Юрген? – раздраженно спросил Профессор. – Я химик, а не врач.
- Я знаю, - неожиданно спокойно ответил молодой человек, и профессор почувствовал, как острая игла вонзилась в его шею. Горло сдавило невидимой рукой – наркотик!
- Для вас отрава всегда была интереснее, чем живые люди, - в голосе врача слышалось только презрение. Юрген втолкнул профессора в клетку и быстро удалился, «забыв» закрыть массивную решетку.
Это было последнее, что видел профессор. В полуобморочном состоянии он еще несколько секунд пытался отбиваться от костлявых рук, рвавших его на части.
7
Вынырнув из Источника, я едва не задохнулась от холода и ужаса. Тело будто отнялось. Зигги заботливо подставил шею, чтобы я могла опереться, выходя из ледяной воды.
Стуча зубами, я закуталась в одеяло, специально прихваченное из спальни, и ослепла на несколько часов.
Не помню, как мы с Зигги добрались до моего домика, как я оказалась в своей постели и куда затем пропали двое суток.
Новые кошмарные воспоминания острыми лезвиями пытались раскроить мою душу на лоскуты, но я не желала их знать. Кажется, я до крови искусала губы, но принять в свою память такого монстра не могла.
Прикосновение теплой руки привело меня в чувство. Я узнала ее. Красивая, слегка полноватая Бажена присела на краешек моей кровати и, что-то ласково приговаривая, гладила меня по щеке. Я не слышала того, что она мне говорит. В голове пронеслось лишь что-то вроде «ого, Главный Лекарь, значит, я серьезно влипла».
За спиной Бажены я разглядела встревоженного Леху, Наоко и мрачного Данте. Хоть бы они не узнали, что мы с Зигги были у Источника Саламандры! Я начала прислушиваться к тому, что происходит вокруг.
-…пару дней, и тебе станет лучше, - нежно уговаривала меня Бажена. – Тебе нужно хорошо питаться, много спать, и все наладится. Такое часто случается, когда разные личности не могут найти общий язык в одной душе. Со временем ты найдешь способ смириться.
Я в ужасе посмотрела на Бажену. Смириться?! Как с этим можно «смириться»!
Данте вдруг сделал шаг вперед и, наклонившись к моему уху, прошептал:
- Не слушай ее! У меня есть средство получше.
- Я все слышу, Данте, - укоризненно покачала головой Бажена. – Надеюсь, у тебя хватит ума, чтобы не впутывать девочку в разные глупости. Ей итак досталась слишком впечатлительная душа, еще твоих штучек не хватало!
- Обещаю, никаких моих штучек, - Данте сделал самый невинный вид, на который был способен. Но даже эта гримаса была больше похожа на лицо Фавна, преследующего бедную нимфу. Он подмигнул мне – алые искры в глазах Директора Ада замелькали так быстро, будто кто-то подкинул дров в адский костер.