- Со мной? – Данте приподнял идеальную бровь. – Шутишь?
«Надеюсь я не пожалею об этом», - подумала я про себя и кивнула в знак согласия.
Если вам никогда не доводилось инспектировать ад с его Директором – обязательно попробуйте! Это увлекательно и познавательно.
Первым делом мы заглянули в относительно новенький спецсектор ада для славянских неоязычников. Мирок этот представлял из себя привычную моему взгляду среднерусскую равнину рядом с зеленоватой речкой. Кругом луга, березовые рощи да смешанные леса. Мы перенеслись в плохо пахнущую, убогую на вид деревеньку, состоящую из дюжины низких деревянных изб. Между домами носились с самым безмозглым видом куры, собаки и чумазые дети. Все три категории, как пояснил мне Данте, - сезонные рабочие ада, нанятые с соблюдением норм трудового законодательства и социальными гарантиями.
В целом картинка выглядела мирно и скучно. Женщина в линялом сарафане вышла из дальней избы и направилась с двумя ведрами и коромыслом на плече к колодцу.
Из-за леса вдруг донесся протяжный вопль, сменившийся громкими рыданиями.
- Там что у вас, пытают? – поежилась я.
- Да нет, там поля, - Данте беззаботно махнул рукой в сторону леса. – Там у нас бабы рожают. Как по семь-восемь душ нарожают, переводим в стационарные условия, в избы. Только дома еще хуже. Воды натаскай, детей воспитай, мужа обстирай-накорми-ублажи. Ты же в курсе, что мужики на Руси в основном только и делали, что красным поясом подпоясывались да гречневую кашу во главе стола кушали. Ну, по березам еще тосковать можно, если время свободное есть.
Данте артистично прижал к себе воображаемую березку и ехидно усмехнулся.
- Мы с ребятами устроили тут сладкую жизнь поклонникам традиционного быта. – Данте дождался, пока я сделаю заинтересованное лицо и с удовольствием продолжил. – Бабы после месяца райской жизни по традициям предков слетают с кукушки, врубают режим матриархата и организовывают своим благоверным такой захер-мазох, что любо-дорого посмотреть. Обожаю сюда в полнолуние заглядывать, когда женская энергия у этих берегинь прет через край! Бедные мужчинки на стену лезут в буквальном смысле, а потом начинают научные труды читать по этнографии и археологии. Выясняют, что больная фантазия с реальностью не имеет ничего общего, жгут славянские веды и уходят обычными клерками в любой другой филиал, только бы подальше от Рода и своих эзотеричек. В общем, нормально тут, живенько! Ой, смотри, девки пошли хороводы водить!
Данте указал в сторону кособокого деревянного домишки. Группа хмурых девиц, окинув нас негостеприимным взглядом, направилась от избушки в сторону леса.
- Очаровашки, сплошные Василисы прекрасные, - умилился Директор ада. - С силой предков пошли соединяться. Сейчас медовухи натрескаются и начнут к вечеру через огонь прыгать. Надо свистнуть парням из противопожарной безопасности и Санитарам: обязательно какая-нибудь квашня в сарафане запутается и на угли рухнет. Беда с ними, юродивыми.
На этом месте я не выдержала и натуральным образом заржала. Не знаю, что меня развеселило больше, местные абсурдные порядки или нервный припадок. Наверное, приятно было вдруг осознать, что есть у людей еще более чудные проблемы, чем у меня. У меня-то, по крайней мере, нет семерых детей по лавкам и сарафана, чтобы в нем упасть в костер.
- Куда дальше? – поинтересовалась я, когда Данте закончил беседовать с Парменом - бородатым мужиком, выполнявшим роль жреца Перуна и отвечавшим за филиал. Мы отошли к чахлой березовой рощице, откуда можно было незаметно переместиться в следующий сектор.
- Выбирай сама, - предложил Директор ада. – Мне нужно заглянуть и к циникам, и к царям.
- А где интереснее?
Данте самодовольно усмехнулся.
- В аду везде интересно! У циников заправляет Диоген Синопский, мой духовный брат. Он заставляет всех жить в бочках, укрываться одним плащом и отрицать все мирское как абсолютно негодящее. В рамках воспитательной программы, разумеется. Такой выдумщик! Правда, еле от прилюдного рукоблудия отучили.
- А у царей что? – я попыталась скрыть брезгливость, возникшую от описанной Данте картинки.
- Ооо, там все цари, все президенты и все вожди народов разом – то еще местечко! – В темных глазах Данте заплясали веселые огоньки. – Не успеваешь войти, как тебя пытаются втянуть в какие-то интриги вокруг воображаемого престола или тянут на допрос в казематы по подозрению в революционной деятельности. Хуже всего, конечно, в отделении абсолютной монархии и папства. У них каждый день выборы, главного на сутки приходится выбирать. Мы называем это отделение «Ни дня без казней».