- Не думал, что ты боишься трибунала, - без обиняков заметил Мусагет.
- Я и не боюсь, - ответил Хранитель. – Но сейчас мне нужно в другое место. Я должен вернуть Руфуса.
Давид все понимал. Наблюдатель Руфус нарушил запрет таинственных фоморов из мира Сид и спас жизнь недавнему врагу – Рену – в схватке с нечистью в Бестиарии. Давиду было прекрасно известно, что Рен скорее умрет, чем не вернет долг чести.
- Ты не обязан, - произнес Мусагет, заранее зная, что ответит Хранитель.
- Передай Арлене, что я вернусь, и трибунал состоится, - после недолгого молчания сказал Рен. – Мне жаль, что я подвел ее.
- Мы все подвели, и не только ее, - помрачнел Давид. Перед его глазами все еще стояла сцена, где милосердный Дзидзо хлопает в ладоши, алые демоны каньона отступают, но Пифагор уже ничком лежит на черных камнях ущелья. Спустя мгновение тело старика рассыпалось на мириады сверкающих искр, которые невидимый ветер разметал по темноте каньона.
- Никто не виноват в том, что случилось с Пифагором, - голос Хранителя был тихим, но уверенным. – Ты сделал все, что мог.
- Столько веков я провел в поиске. Неужели все потеряно теперь? - Давид снова подошел к краю утеса и уселся на скалистый выступ, свесив ноги над бледно-лиловым маревом.
- Возможно, по записям Пифагора удастся понять, как он разыскивал души в иных мирах, - Рен легонько хлопнул Давида по плечу. – Иначе нам с тобой придется организовать клуб романтиков-идиотов.
Это была первая шутка Рена за все время их долгого путешествия. Давид грустно усмехнулся. Он пристально посмотрел на Хранителя, тот улыбался, несмотря на потрепанный вид и неестественно обвисшее левое крыло.
- Я нашел все, что хотел. Без Пифагора и совершенно случайно, - сказал Рен. – Возможно, ты уже сделал больше, чем нужно, не теряй надежду. Я однажды отступил в отчаянии с верного пути, и поплатился за это. Теперь моя Мидори меня ненавидит, и я должен сделать все возможное, чтобы искупить свою вину.
- Удачи, друг, - сказал Давид на прощание. – И береги крылья.
- Как пойдет, - пожал плечами Рен и, минуя портал, вышел на открытую площадку. Секунду спустя лишь тающий шелест крыльев напоминал о том, что на гигантском утесе находился еще кто-то, кроме задумчивого Мусагета.
«Пора», - скомандовал себе Давид, когда в небе над утесом зажглись перламутровые огоньки созвездий.
Надежда никогда не угасает в любящем сердце. Но помимо надежды Давид испытывал и иное чувство, которое заставило его устыдиться самого себя. Облегчение. «Ты сделал все, что мог», - звучали в голове слова Рена. Может быть, было бы разумнее отпустить прошлое и открыть свою душу для чего-то нового, того, что никак не вмещалось в доселе ясные планы?
Давид поспешно отогнал от себя глупые мысли. Его ждут дома, а Данте поможет раскрыть алгоритм Пифагора. Кроме того, медальон философа хранит все данные о его жизни. Необходимо разыскать его. Это все, что нужно знать прямо сейчас.
Мусагет поднялся на ноги и направился прямиком к слабо светящемуся порталу.
2
Первым, кого встретил Давид по возвращении в свою студию, был Миро. Тот зашел, чтобы полить комнатные цветы и проверить, не стащил ли кто-то из фанаток Давида его рисунки, как это уже не раз бывало. Завидев друга, Миро издал радостное «Ха!» и бросился обнимать Давида.
- Ты жив, дружище!
- Что со мной могло случиться, - проворчал Давид, пряча улыбку.
- О, и настроение нормальное, - захохотал Миро. – Наш Давид снова с нами. Пойду позову ребят и принесу что-нибудь перекусить! А ты пока приведи себя в порядок – пахнешь, как старый енот, который упал в бочку с протухшей рыбой…
Он уже бежал к двери, но Давид остановил его.
- Всего две просьбы. Первое: никогда не рассказывай мне, при каких обстоятельствах ты умудрился обнюхать старого енота. Второе: я бы не хотел, чтобы прямо сейчас о моем возвращении узнала Венера и вся Академия заодно. Дай мне отдохнуть денек, хорошо?
Миро понимающе кивнул и вернулся в комнату.
- Можно чем-то помочь? – Миро присел на высокий барный стул. По выражению лица Давида он сообразил, что странствие друга оказалось не очень удачным.