- Откуда мы знаем о союзниках? – насторожился Давид. Пифагор ни о чем подобном не рассказывал.
- Сатклиф рассказал, - ответила Арлена, наливая себе еще амброзии в высокий бокал. – Он жив и находится в особом убежище, под личным присмотром Данте.
- Ника знает? – Первая мысль Давида была о подруге. – Она страшно переживает и считает, что убила его.
- Пока не знает, но на это есть свои причины, - поспешно заверила Арлена. И добавила с теплотой в голосе. – Я понимаю, что девочке приходится несладко, но самое главное, что ее реальный кармический рисунок не пострадал. У нас есть все основания полагать, что приятель Сатклифа уже вступал в контакт с Вероникой. И чем меньше она знает о наших планах, тем лучше для нее.
- Но мне нужно знать, надеюсь, ты понимаешь, - в глазах Давида и в его душе затеплилась надежда.
Арлена молча кивнула.
- Думаю, пора вызвать Данте, он сам тебе все расскажет, поскольку как-то так получилось, что наш системный злодей стал мозговым центром всей этой антитеррористической операции. Кто, как ни он, понимает извращенную логику разных вредителей?
С этими словами Арлена прикоснулась к сияющей на плече броши в виде золотого лебедя и отправила короткое сообщение брату.
- Ты до сих пор не сказал мне то, ради чего просил о встрече, - Арлена застенчиво опустила взгляд, и Давид вдруг понял, что непобедимая Первая Хранительница волнуется.
- Рен просил передать, что он обязательно вернется, но сейчас он должен решить одну проблему, - Давид передал слова приятеля.
- Он казался мне безупречным воином, - в голосе Арлены сквозила грусть, но не разочарование.
- Он таким и остался, - ответил Давид. – Трибунал состоится. Рен и сейчас исполняет свой долг.
- Я больше не понимаю, что это слово означает для Рена, - задумчиво произнесла Арлена. – Мне известно о том, что он искал родную душу. Но мне неведомо это чувство, которое заставляет даже таких, как Рен, поступиться правилами. Я не понимаю эту «любовь». Мне не довелось воплощаться в смешанных мирах, а Бессмертные Духи редко всерьез думают о том, чтобы связать с кем-то свою жизнь.
- Тем не менее, ты связана со многими здесь, - мягко заметил Давид. – Например, с братом. Ты ведь любишь Данте.
- Только когда не хочу его придушить своими руками, - улыбнулась Арлена, но ее синие глаза были грустны. – К тому же, Рен любит ту девушку совсем не так, как брат любит сестру.
Арлена замолчала. Безмятежная синева ее взора отражала холодную гладь озера.
- Иногда я тоскую по тому, чего ни разу не испытывала, разве не глупо? – Ее звонкий голос звенел над озером, как дивный музыкальный инструмент.
- Не глупо, - улыбнулся Давид. – Любить кого-то – это волшебное переживание.
- Остается лишь верить на слово, - в голосе Арлены было столько света и теплоты. Давид не мог поверить, что в глубине этой безупречной души никогда не поднимались ураганы сильных чувств.
- Сестренка! ДАВИИИД! – по берегу прокатился восторженный возглас Данте.
- Ты еще можешь сбежать, - прошептала Арлена, пряча кривую улыбку за бокалом с амброзией.
3
К столику пришлось добавить еще пару простых деревянных кресел – для Данте и Алариха, которого Директор ада пригласил, чтобы Давиду не пришлось дважды рассказывать одно и то же.
- А я тебе сколько тысяч лет говорю: почаще платье надевай, - напыщенным тоном заметил Данте. – Представьте себе, она надевает такие наряды только дома! Вечно в штанах, как мальчишка.
Глава Наблюдателей с трудом отвел взгляд от сияющей Арлены, на которую украдкой пялился с момента появления в парадизе.
- Данте, что за тон! – терпение Арлены лопнуло. – Не беси меня.
Благодаря стараниям беспардонного Данте, беседа о злоключениях Пифагора переключилась на потрясающий наряд Первой Хранительницы. Началось все с того, что Директор ада заметил робость Алариха. Тому пришлось признаться, что он никак не может привыкнуть к виду Арлены без боевых доспехов и копья.
- Может, я давно хочу побывать шафером на свадьбе у сестренки, - проворчал Данте, поигрывая верной тросточкой с черным вороном на набалдашнике.