- Тебе прекрасно известно, что Духи не играют свадеб, - казалось, еще немного, и Арлена набросится на брата прямо в своем роскошном наряде, столь не подходящем для драк с членами семьи.
- Кто это сказал? Кто придумал? – не унимался отчаянный Директор ада. – Наш мир – наши правила. Захотим, все начнем жениться направо и налево, правда, Аларих?
- Да ты и так женишься чаще нас всех вместе взятых, - спокойным басом проворчал Аларих, покрываясь румянцем от кончиков волос до самой бороды.
- А я не о себе, - нахально подмигнул Данте, от чего глава Наблюдателей окончательно потерял связность речи.
Желая спасти от неловкости Алариха и предотвратить братоубийство, Давид предложил навестить Сатклифа и расспросить его о медальоне. Данте с энтузиазмом откликнулся на предложение, отпустив толстый намек на то, что Аларих может остаться с Арленой, а они с Давидом сами справятся.
- Сводник из тебя так себе, - заметил Давид, когда они переместились из парадиза Арлены в длинный светлый коридор со множеством зеленых растений – приемный покой Карантина. – Кто же действует так прямолинейно?
- Да какое там «прямолинейно»! Эту девицу, мою сестру, хоть насильно в брачное ложе подкладывай, она и то не поймет, что иногда стоит отложить свое копье в сторонку и … Никакого понятия о романтике. Нам сюда.
Данте свернул направо и вызвал лифт.
- Мне кажется, ты заблуждаешься, - возразил Давид, следуя за другом. – Просто Арлене не каждый Дух интересен.
- Аларих и не каждый, - огрызнулся Данте. – Я уже третий век их пытаюсь как-то приладить друг к другу, но все бесполезно. Причем, с обеих сторон. Аларих тоже тот еще дамский угодник. Однажды я их заманил на вечер, посвященный моему дню рождения, устроил шоу с разными горячими танцами, пригласил девчонок из моего любимого спецсектора, чтобы, ну, знаешь, раскрепостить этих двоих. И что ты думаешь? Сидели оба, как идиоты, и краснели. Арлена первая сбежала, Аларих чуть позже. До сих пор вспоминаю, чтобы поплакать, как он случайно зацепился плащом за танцовщицу на пилоне и едва не исполнил с ней парный стриптиз. Аларих потом неделю со мной не разговаривал, хотя это я получил моральный ущерб от его танцев у шеста.
Давид постарался не представлять, что именно показалось таким грустным Данте, но смеха сдержать не мог. Двери лифта раскрылись, и мужчины вошли внутрь. Данте нажал длинную комбинацию на серебристой цифровой панели. Лифт двинулся вниз.
- Зачем тебе вообще кого-то с кем-то сводить? – спросил Мусагет.
- Как зачем! – удивился Данте. – Вечная жизнь в одиночку – это ужасно, тебе ли не знать? Любовь, пусть и на пару ночей, - отличная подзарядка и полезный обмен энергиями.
- Возможно, - Давид сразу же пожалел о небрежно брошенном слове.
- О, Вселенная! Только не говори, что ты не пробовал. Я не перенесу, - брови Данте взлетели до середины лба.
Давид замялся: ему, мечтавшему о возвышенном, как-то не приходило в голову «пробовать», хотя предложения, и весьма недвусмысленные, поступали не раз.
- Ад мой родненький… Ты что, евнух? Столько красоток-Муз вокруг! – возмущенно напирал Данте.
- Да почему евнух-то сразу, – попытался обороняться Давид. – Не хочется как-то… вот так!
- Будто ты знаешь, как это так – «вот так», - передразнил Директор ада, но смилостивился. – Никакого креатива у вас, современных художников. Вот раньше я понимаю, одни французские нищеброды чего стоили! Кстати, Тулуз-Лотрек недавно открыл кабаре у меня, обязательно свожу тебя развеяться.
- Меня это почему-то пугает больше, чем пособники Сатклифа, - пробормотал себе под нос Давид.
- Я все слышу, юноша!
- Расскажи лучше, что произошло в Академии, пока меня не было, - попросил Давид.
Лифт мягко притормозил. За разъехавшимися дверями бутылочной зеленью сверкала толща воды. Давид не сразу разглядел среди силуэтов огромных рыб и медуз узкий тоннель из прозрачного стекла.
- Приятное местечко, правда? – ухмыльнулся Данте. – Вода искажает все энергетические следы, и о тех, кто проходит лечение в этом секторе, не узнает ни одна живая душа во Вселенной. Сам придумал.
Мусагет старался не отставать от Данте и не отвлекаться на гигантские тени, скользившие прямо под ногами, над головой и вокруг. За тонкой стеклянной перегородкой в сине-зеленом мареве проплывали скаты, акулы, стайки радужных рыбок и еще бог знает какая живность.