Моя юная бабушка охнула и прижала ладони к лицу. В ее серо-зеленых глазах закипали слезы. Только не это! Еще одного сеанса семейного рева я могу и не выдержать.
А я ведь уже почти забыла – каково это, сидеть за одним столом со своей семьей, болтать о разном, перебивая друг друга и вспоминая любимых родственников, пересказывать вызубренные наизусть семейные истории, которые с каждым разом становятся все смешнее. Если я была когда-нибудь счастлива в прошлых жизнях, то в такие вот моменты – на тесной кухне, в окружении самых дорогих сердцу людей. Вспомнив одинокого малыша, в детстве которого ничего подобного не происходило, я спросила о детях в Городе.
- Это души малышей, ушедших с Земли вместе с родителями, - грустно ответила Лёля. – Было бы слишком жестоко разлучать их, поэтому малютки живут с родными. Они не смогут вырасти или очистить жизни, поэтому родные вынуждены делать это за детей. Существуют особенные КаСты для таких родителей, довольно запутанная система. Однако никто не жалуется.
- Это лучше, чем обычно бывает на Земле, - заметила я. – Когда дети отрабатывают не только свои травмы, но и нездоровое наследство родителей.
Андрей сменил тему, заметив, что мы с бабушкой начали снова впадать в девичью ностальгию по играм в дочки-матери. Мы принялись вспоминать наши общие с дедом походы на дачу. Просто невероятно, сколько историй может случиться, если объединить на одном дачном участке инженера и двух его малолетник внучек.
Не в силах удержаться, я сообщила Андрею и Лёле радостную новость: один знакомый Мусагет через рисунок Вики сообщил нашей семье, что у нас все хорошо. И даже показала рисунок сестры, сохраненную в виде голограммы на ИКФ.
- Ты уверена, что можешь доверять этому молодому человеку? – спохватился вдруг Андрей.
- На сто процентов, - уверенно ответила я. Наверное, слишком уверенно: Лёля и Андрей переглянулись с заговорщицким видом.
- А ну-ка колись, что там между тобой и этим Мусагетом? – улыбаясь, подмигнула мне Лёля.
- Ничего! – пожалуй, слишком горячо возразила я. – Честное слово. Музы и фантомы не очень-то дружат. Правда, Давид не похож на других Муз. Он очень добрый…
- И красивый, - вдохновенно подхватила бабуля.
- И он настоящий друг, - закончила я. – Больше мне добавить нечего.
Лёля разочарованно вздохнула, а Андрей рассмеялся.
- Она обожает романтические истории, - он с любовью посмотрел на жену. – Вообще удивительно, как она до сих пор ни разу не упомянула о том, что такой красавице, как ты, пора обзавестись мужем, детьми, домом, ну и всем, что там прилагается.
Лёля фыркнула и поднялась, чтобы налить нам всем еще лимонада.
- Разве здесь женятся? Не говоря уже о детях? – удивилась я.
- Здесь не рождаются новые души, - вздохнула Лёля, снова присаживаясь за стол. – Но любовь – почему бы нет? Иногда даже свободным Духам хочется простого душевного тепла.
Я мотала на ус, потягивая лимонад. Надо же, оказывается, Духи могут создавать союзы. Жаль, мне этого не светит, по крайней мере, не с Давидом. Во-первых, я не знаю, где его носит и когда он вернется. Во-вторых, жизнь Сельмы не оставила мне ни малейшего шанса – стоит мне открыть свои чувства другу, и нашей дружбе придет конец.
- Значит, ты вечером идешь на этот большой Фестиваль в Озерном краю? – поинтересовался Андрей.
Фестиваль! Я совсем забыла о времени. К счастью, часы показывали только семь. Надеюсь, этого времени хватит, чтобы добраться до нужного сектора.
- Мне так не хочется уходить, - призналась я. – Но если не явлюсь вовремя, могу подвести друзей. Им достанется из-за меня.
- Мы все понимаем, милая, - нежно улыбнулась Лёля – и тут же нахмурила брови. – Но ты же не собираешься идти на праздник в этой робе?
Она указала на мою непритязательную одежку.
- Как раз в этом и собираюсь, мне бы не хотелось выделяться, - я только пожала плечами.
- Ни за что! – вдруг упрямо заявила бабушка. – Ты красивая девушка, а не манекен в одном из этих современных супермаркетов. И даже если ты простоишь весь вечер в самом дальнем углу, все равно должна твердо знать, что красива до невозможности! Идем.
С этими словами Лёля схватила меня за руку и потянула на второй этаж, в свою спальню. Там она стремительно выудила из гардероба темно-вишневое шелковое платье-кимоно и заставила меня надеть его под угрозой кровавой расправы. Сопротивление было бесполезно, поэтому я подчинилась.