- Каждый вечер, - ответила красавица с раскрасневшимся носом. В ее прекрасных глазах читались неподдельные скорбь и испуг. – А наутро я снова просыпалась в башне. И так всю жизнь.
Селеста с Лехой переглянулись: в восторг исповедь красотки их явно не приводила.
- Послушайте, дорогая, - неуверенно начала Селеста. – Нам с другом, судя по всему, нужно в Камелот. Мы бы рады вам помочь, но кажется, это уже невозможно.
Лодочка на самом деле уже исчезла из виду, растворившись в сгустившейся тьме.
- Можно мне пойти с вами? – внезапно спросила девушка. В ее глазах светилась такая дикая надежда, что у Селесты не повернулся язык отказать.
Зато у Лехи повернулся.
- Нет уж, женщина, - отрезал он. – Нам еще многократных утопленниц не хватает для полного счастья! Идите-ка лучше спать в свою башню.
- Но возможно, это единственный шанс для меня исполнить проклятие… или что-то изменить в жизни! – воскликнула девушка, и Алексей снова озадачился: ему было не понаслышке известно, что значит изменить свою жизнь. Для этого нужна смелость, как и для ежедневного исполнения проклятия. Стоило бы для начала уточнить, в чем оно заключалось...
- Почему тебе нужно каждый вечер умирать? – без обиняков спросил Леха.
- Я не знаю, - смутилась девушка, на ее щеках вдруг проступил румянец. – Так всегда было, а спросить не у кого. Я каждый день тку гобелен и смотрю на мир лишь в зеркале. Но когда мимо проезжает прекрасный рыцарь Ланцелот, я не могу удержаться – и выглядываю в окно, в реальный мир… И тогда мой гобелен рвется, зеркало трескается, а я иду к реке.
- Бедняжка, - посочувствовала Селеста.
- Дурында, - подытожил Леха.
Девущка лишь вздохнула, не забыв сделать обязательный трагический круг глазами.
- Как хоть звать-то тебя? – смилостивился, наконец, Алексей после пары минут раздумий.
- Леди из Шалот, - ответила девушка. Она, видимо, замерзла на холодном песке и поднялась на ноги, впрочем, сразу же присев в реверансе.
- А имя есть? – теперь настал через Лехи закатывать глаза.
Красавица отрицательно помотала головой.
- Зашибись, - пробурчал Леха, впрочем, в его тоне не было ни злости, ни раздражения. – Буду звать тебя Марусей.
- Почему? – хором спросили удивленные девушки.
- Потому что только Маруся может каждый день влипать в историю из-за одного и того же мужика, а потом еще и помирать на холоде!
Больше вопросов к Лехе никто не имел.
После краткого визита в башню, утепленные остатками гобелена (Леха) и шалями (девушки), товарищи по нежданному приключению поспешили вниз по течению реки.
2
Неправдоподобно большая Луна светила настолько ярко, что можно было не глядя ступать по нахоженной тропе. Шли молча.
Леди Маруся с искренним восторгом рассматривала каждый кусок этого невзрачного мира. Леха с недовольным видом приглядывал за ней: как бы не сверзилась в реку в очередном припадке фатализма.
Селеста же просто не хотела ни о чем говорить. Думать тоже не хотела, потому что единственной ясной мыслью было «Ну я и дура!».
Кажется, идея о героическом спасении Руфуса родилась в голове Селесты в тот же день, когда раненого Наблюдателя отправили к фоморам по условиям проклятия-гейса. Некоторое время девушку сдерживал страх перед опасным миром Сида и нежелание нарушать правила Академии. Возможно, она как-то смирилась бы с потерей дорогого друга, если бы не последнее Погружение.
В круге Времяхранилища она увидела знакомую сцену. Именно это эпизод обычно демонстрируют фантомам-новичкам Комменданты, чтобы научить, как вести себя в Потоке Времени.
Селеста увидела крестоносца, который отправился в очередной поход и оставил ее, маленькую, вместе с матерью дома. Храбрый рыцарь погиб в бою, а брошенные им женщины очень скоро оказались на улице, среди нищих паломников, скитающихся с места на место в поиске поденной работы и благословения у святых мощей. Судьба маленькой Клары оказалась незавидной: попав к бродячим миннезингерам, девочка слишком рано пристрастилась к легким деньгам, выпивке и порочным развлечениям, не дожила и до двадцати. Но Селесту обескуражила не трагическая судьба Клары, а лицо рыцаря. Это был Руфус. В одной из прошлых жизней Руфус был ее отцом!