Сама не своя, Селеста полдня бродила по парку Академии, и к концу вечера в ее безумной голове возник не менее безумный план. Она собиралась сбежать в Сид в день фестиваля.
И если бы не Леха, возможно, прямо сейчас она бы уже была рядом с Руфусом, попросила бы его очистить прошлую жизнь, и вместе они бы придумали, как сбежать от фоморов…
«Или ты ходила бы кругами по адской пустоши на Грани, скрываясь от призраков прошлого», - едко заметил внутренний голос. Девушка лишь горько вздохнула. Злиться на Алексея она не могла: он пытался удержать ее от безрассудного поступка. И чем дальше они уходили от замка на берегу, тем более глупой казалась Селесте ее выходка.
Резкий свист прервал тишину. В землю у ног леди Маруси вонзилась длинная стрела. Такой штуковины хватило бы для того, чтобы нанизать всех троих путников, как бусы, на одно древко!
Вторая стрела прозвенела в полуметре от лехиного плеча.
Маруся быстро оценила ситуацию и с протяжным вздохом грохнулась в обморок.
- Черт! – выругался Леха, сильным толчком отправил Селесту под защиту толстого вяза, росшего у тропы, а сам упал на колени рядом с Марусей и принялся оттаскивать ее с открытого пространства, прикрывая своим телом. Еще две стрелы подняли струйки пыли в том месте, где секунду назад стояла Селеста.
Леха приглушенно взвыл: острый наконечник задел голень. Еще несколько стрел вонзилось в дерево, за которым пряталась Селеста, побелевшая от испуга.
Наконец, Леха и Маруся оказались под прикрытием кряжистого дерева на другой стороне тропки. От Селесты их отделяла опасная полоса тропинки.
- Не стреляй! – что есть силы заорал Леха, оторвал кусок белой ткани от подола спутницы и помахал «белым флагом» из-за дерева. Очередная стрела выбила дипломатический аксессуар из его руки.
Внезапно со стороны густого леса прямо на узкую тропинку выскочил жеребец, разряженный в пух и прах согласно рыцарским представлениям о моде. Верхом восседал грузный мужчина, закованный от пяток до макушки в металлические доспехи, бряцающие при каждом движении скакуна. Стрела отскочила от панциря на груди рыцаря, оставив вмятину на доспехе.
«Не такие уж они и блестящие», - Селеста не знала, чему удивляться больше: нежданному нападению или тому, что нашла время разглядывать рыцарские одежки.
- Проклятые сарацины! – Заорал рыцарь хриплым басом и, перехватив поудобнее копье, помчался в ту сторону, откуда летели стрелы. Лязг изрядно проржавевших доспехов и жалкое трепыхание видавшего виды плюмажа на шлеме вызывали скорее сострадание, чем восхищение. Но казалось, рыцарю было абсолютно все равно. Вдохновленный собственным героизмом, он запел какую-то песню, хотя со стороны его пение больше походило на арию охрипшего быка.
Далеко ускакать рыцарю не удалось: невидимые до сих пор враги в расшитых кафтанах и с длинными мечами в руках высыпались на лесную тропинку, как горох из миски.
Селеста вдруг почувствовала себя участницей очень скверного фарса. Лехин шепот вовремя вернул ее к реальности.
- Бежим!
Леха кивнул в сторону примятых кустов, откуда только что вынырнул рыцарь, и подхватив на руки обмякшую Марусю, дождался, пока Селеста не переберется на его сторону тропинки. Приятели бросились бежать.
Корни деревьев, как нарочно, кривились и спутывались под ногами. Леха прихрамывал, а леди Маруся то и дело цеплялась худосочными конечностями за ветки деревьев.
Свист стрел и громыхание доспехов позади не смолкали, как и зычный рев рыцаря, и улюлюканье его врагов.
- Куда вы, трусы! – внезапно заорал рыцарский бас.
Селеста скорее почувствовала, чем услышала: за ними гнались.
Бросив беглый взгляд на Леху, девушка остановилась.
- Ты чего? – недоуменно спросил парень, заметив, что Селеста отстала.
- Прикройте уши! – приказала Селеста, присела на колени прямо на влажную землю и набрала полные легкие воздуха.
Но помощь банши не понадобилась. Серебристая цепь мелькнула в лунном свете, и за ближайшими деревьями снова завязался бой.
- Не тронь, они мои! – До путников снова донесся недовольный рев рыцаря.
Всадник и его верный конь врезались в гущу битвы.