- Согласен, - с готовностью отозвался Роланд, галантно подавая даме руку. – За ужином!
Пирушка удалась на славу. Гости и обитатели лесного лагеря на аппетит не жаловались, поэтому дружный хруст и причмокивание быстро заглушили светскую болтовню. Только насытившись, сир Роланд поведал Селесте все, о чем она просила.
Ну и занесло же их с Лехой! Прямиком в диковинный безымянный мир, где смешались воедино все средневековые легенды европейских народов. Сир Роланд пояснил, что когда-то вера землян в легендарных героев была так сильна, что каждая история могла поддерживать свой личный мирок. Однако со временем сказания о доблестных рыцарях стали забываться, легендарные миры теряли жизненные силы, становясь прибежищем вездесущей нечисти. Тогда руководство ЦИКа приняло решение слить все малые миры в один, большой. Произошло это не так, чтобы очень давно, даже общее название еще не утвердили, ведь каждый легендарный король или рыцарь хотел посвятить новый мир либо своему королевству, либо даме сердца…
- Такие названия предлагают, хоть волком вой, - сир Роланд раздраженно взмахнул обглоданной костью. – Представьте себе мир Мелюзиния! Или еще лучше – Изольдия. Чем им не нравится простое и понятное – Каролингия?
- А каким образом можно покинуть эту вашу… Каролингию? – осторожно спросила Селеста, стараясь, чтобы ее голос звучал сочувственно.
- Самый ближний к нам выход – через Камелот, - ответил сир Роланд, теряя интерес к беседе. – Круглый стол открывает портал достаточной силы, если вы и ваши спутники достойны, разумеется.
- Что значит «достойны?» - насторожилась Селеста.
- Да бог его знает! – Раздражение снова овладело темпераментным рыцарем. – Они там вечно напридумывают глупых правил, эти англы, никто потом не разберет. То меч в камень воткнут – и таким образом короля выбирают. Это в наши-то времена абсолютной монархии! То сидения гибельные поставят за круглым столом, сядешь на такое – и адьё! Только рыцарей даром переводят. Не то, что у нас, франков, при короле Карле…
Больше ничего дельного из захмелевшего рыцаря вытащить не удалось. Селеста с тихим вздохом отвернулась от Роланда, все еще поносившего на чем свет стоит обителей Камелота. Леха поймал ее взгляд и кривовато улыбнулся – новый знакомый, монах не давал ему покоя своими расспросами. Подмигнув Селесте, парень с извинениями выскользнул из-за стола и отошел в тень большого дуба, росшего у края поляны. Селеста последовала за ним, сир Роланд, кажется, даже не заметил.
- Дичь какая, да? – улыбнулся Леха, когда девушка подошла к нему и устало присела на выступавший из земли огромный корень дуба. – Как будто мы с тобой на карнавале, и он все никак не окончится.
Селеста хмыкнула. Алексей на самом деле впервые оказался за пределами Академии, в особенном мире. Сама-то она повидала и не такое…
- Зато нашей Марусе, кажется, нравится, - лениво отозвалась Селеста. После ужина ее потянуло в сон, в отличие от неугомонной девы, еще недавно собиравшейся свести счеты с жизнью в лодке посреди холодной реки. Теперь леди Маруся хохотала, как полоумная, в ответ на любой знак внимания собеседников, даже если они просто чихали. Впрочем, заинтересованных молодых и не очень людей вокруг Маруси только прибывало – ее ясные глаза и смоляные косы в свете костра сверкали, как драгоценные камни, невозможно было не любоваться ее искренним счастьем. И Селеста любовалась, примечая краем глаза, что даже Леха нет-нет, да и взглянет на девушку – то ли с восхищением, то ли с недовольством.
Невидимый дудочник обрел плоть и кровь, разместившись неподалеку от костра. Еще один парень подыгрывал ему на инструменте вроде маленькой арфы. Несколько девиц пронзительными голосами затянули незнакомую Селесте песню, больше походившую то ли на скороговорку, то ли на иноземную молитву. Только бойкий ритм да хоровое уханье довольных, изрядно подвыпивших мужчин выдавали в этой «музыке» нечто такое, что могло бы сопровождать веселое застолье и танцы.
Из полудремы Селесту выдернул восторженный голос леди Маруси. Девушка подскочила к Лехе и принялась тараторить что-то про новый мир, открывшийся благодаря его щедрости и доброте. Леха же молча внимал похвалам и млел от радости. До тех пор, пока Маруся в порыве энтузиазма не потащила его танцевать. В танце он как-то сразу собрался и млеть перестал, хотя его хореографические умения от этого – увы - не улучшились. Танцевал Алексей примерно с тем же успехом, что и сир Роланд, пытавшийся организовать придворный менуэт из подвыпивших мавров, растекавшихся в разные стороны, как пестрая хохочущая ртуть.