Сатклиф энергично закивал, а я только таращилась на него, как на привидение. Хотя для меня он как раз привидением и был.
Скорпион и ящерка на браслетах предательски мигали желтым огнем. Жизни не очистились.
- Ника! – рявкнул мне прямо в ухо Директор ада. – Или ты сейчас же возьмешь себя в руки, или…
- Ты чего на меня орешь?!!!
Хрупкая плотина, сдерживавшая мой праведный гнев, внезапно пала.
Данте удивленно приподнял бровь и на всякий случай отступил на шаг назад.
- Ладно, давай по-твоему, - мгновенно сменил тон Директор ада. Сатклиф, кажется, просто пытался изобразить желтушную краску на стене.
Будто чувствуя, что еще немного, и я начну изрыгать пламя, Данте отошел к диванчику в противоположном углу комнаты, присел с краю и с видом всепонимающей сестры милосердия постучал по подушке рядом с собой, приглашая меня присоединиться и поговорить «как подружка с подружкой».
- И не подумаю, - прошипела я сквозь зубы.
Данте прикусил нижнюю губу и с интересом рассмотрел комнату, словно выискивая какое-то волшебное средство, способное превратить меня из лягушки обратно в царевну.
- Ты жив! – рыкнула я на Сатклифа. – А ты – молчал!
Данте виновато пожал плечами и улыбнулся.
- Да что-то как-то к слову не приходилось, - круглые глаза Директора ада были невинны.
- Ненавижу тебя, - бросила я в пустоту за фальшивым окном с фальшивым садом.
Чтобы немного успокоиться, я прошлась по комнате, стараясь не встречаться взглядом с Сатклифом и Данте.
- Один вопрос – почему мне не сказали? – наконец, бросила я Директору ада.
- А ты почему молчала про Крона? – тут же нашелся Данте. Зарррраза! – Что, если бы он заставил тебя рассказать о Сатклифе? А так у нас был хотя бы намек на туз в рукаве.
- Прекрасно, - каркнула я, плюхаясь на диван рядом с ненавистным учителем.
- Слушай, ну сейчас же ты все знаешь, - примирительно начал Данте. – Подумай о своем кармическом рисунке, видишь, как все хорошо закончилось, никто не пострадал…
При желании Данте мог бы заболтать самого… самого себя!
Когда я немного остыла, мы приступили к малоприятной процедуре очистки жизней. Сатклиф так искренне просил у меня прощения за все злодеяния, что я, конечно, не стала зажимать Искупление для него. Попросила, чтобы больше не безобразил. Взамен Сатклиф назначил мне плевое Искупление – простить Данте и всех, кто скрывал от меня правду о его «выживании».
Когда я попросила перечислить, кого именно мне прощать, Данте будто ненароком встал с дивана и отошел подальше.
Сатклиф методично перечислил всех своих посетителей. Если быть точной, то назвал он всего два имени – Данте и… Давида.
8
Предатель-Мусагет был дома и, когда я бешеным вихрем влетела в комнату, готовил что-то за барной стойкой.
- Знаешь что! – Лаконично воскликнула я для разогрева. – Если я тебе призналась в любви, и если у нас тут все вот это закрутилось, это вовсе не значит, что ты можешь врать мне о Сатклифе!
- Ника... – начал было удивленный Давид, но я не была настроена слушать его жалкие оправдания.
- Не никай мне! Я, конечно, ни на что возвышенное не претендую, господин Великий Творец, но и ты мог бы не изображать из себя романтического героя, раз не хватило совести сразу все рассказать…
- Послушай…, - Давид снова попытался вставить слово и даже подошел ближе, рискуя жизнью.
- Наслушалась уже! Лапши мне на уши навешал, подарочки разные… А о главном сказать забыл? Как я должна на это реагировать? Что мне сейчас делать?!
- Ну, для начала перестать отчитывать меня при посторонних, - Давид смущенно кивнул в сторону дивана.
Брови домиком и улыбка, вытянутая с ниточку, - это все, что я запомнила в облике Миро и Венеры в ту встречу.
Громко хлопнув дверью, я вылетела из гостиной Давида, едва не сбив с ног приставленных ко мне Хранителей.
Обида и злость горьким комком застряли в горле. Да, я знаю, что никаких прав на Давида у меня нет и быть не может, но за что мне столько вранья?!
И куда теперь бежать? К Источнику далеко, а своего дома у меня больше нет. Пришлось вернуться в апартаменты Данте и яростно мерить шагами комнату, выдумывая тысячу способов, которыми Давид и Данте будут вымаливать мое прощение.