Попробовала поспать. Затем поплакать. Было противно и больно, но слезы не шли.
Зато шли минуты, а прощения никто и не думал вымаливать. И я злилась все больше и больше.
Забыв о том, что Данте просил не отлучаться из дома без предупреждения и охраны, я осторожно выскользнула из комнаты. Хранителей в гостиной не было, скорее всего, снова гоняли чаи в столовой.
Обычно я выходила через дверь, ведущую в кабинет Данте, а уже оттуда переносилась по нужному маршруту. Но в этот раз почему-то решила воспользоваться другой дверью, выходившей в парадиз Директора ада. Не задумывалась до сих пор, что ни разу не была вне пределов этого дома.
Дверь, как оказалось, выходила на крышу высотного здания. Незнакомый мегаполис пестрым морем волновался под моими ногами, сверху я различала снующие туда-сюда автомобили, фигурки людей на улицах и яркий свет рекламных вывесок. «Башня» Данте, наверное, была самым высоким зданием в этом городе, хотя небоскребов вокруг хватало. Интересно, есть ли какой-то способ спуститься вниз?
Способ нашелся легко: ажурный лифт в стиле ар-деко поблескивал благородной сталью в нескольких метрах от двери. Не раздумывая долго, я зашла в лифт и нажала кнопку с номером один.
Плавно спустившись на первый этаж здания, я вышла в пустынное фойе. Вокруг все блестело отполированным мрамором и бронзой, однако ни одной живой души видно не было. Откуда-то доносилась приглушенная музыка – будто кто-то наигрывал джаз на пианино. Я не стала искать источник музыки, и направилась к выходу.
На улице мелькали силуэты прохожих, искаженные затемненным стеклом окон. Осторожно приоткрыв высокую дверь, я выглянула на улицу.
Мимо деловито прогуливались, примеряли одежду в магазинах, беседовали друг с другом, пили кофе из бумажных стаканчиков, кричали «Такси!» или «Как поживаешь?» деревянные манекены.
Город Данте оказался кукольным.
Машинки на деревянных колесах издавали очень правдоподобные гудки и увозили своих бездумных пассажиров куда-то за угол.
Деревянные собачки обнюхивали неживые деревья, а их хозяева, не оставляя за собой следов, гуляли по бумажной траве.
Сбитая с толку, я вышла на диковинную улицу и прогулялась вдоль башни Данте. Деревянные люди не обращали на меня ни малейшего внимания, что, в общем и целом, меня устраивало. По крайней мере, никто не пытался меня убить, а это уже хорошо.
Осмелев, я прошлась до ближайшего газона и даже погладила деревянного пуделя, деловито пробегавшего мимо.
И как Данте могло прийти в голову создать для себя такой странный парадиз? Кукольный город не радовал, не расстраивал, не вдохновлял и вообще – не вселял никаких сильных чувств. Хотя нет, одно чувство я все же смогла бы назвать.
Одиночество.
При воспоминании о Данте я снова почувствовала злость. Врун несчастный!
С досады я пнула какой-то бумажный пень. Деталь пейзажа из папье-маше легко подлетела в воздух и плюхнулась где-то в другом конце «сквера».
Прикольно!
Злорадно распинывая вокруг все, что попадало под ногу, я представляла, что расправляюсь с самим Данте и этим его дружком, который Мусагет. Гады двуличные!
Очередное дерево случайно попало в прохожего, тот завалился на бок, продолжая перебирать ногами и о чем-то рассказывать ушедшему дальше приятелю.
- Легче стало?
Голос Давида, раздавшийся у меня за спиной, застал меня врасплох.
- Не стало, вижу, - виновато сказал Мусагет, увидев мое лицо.
Давид подошел ближе и, не обращая внимания на мои энергичные попытки отстраниться, обнял меня.
- Прости, пожалуйста, - просто сказал он. – Мы на самом деле думали, что промолчать – лучший вариант.
Злиться, уткнувшись носом в любимое плечо, - задача почти нереальная. Поэтому я просто разревелась.
9
«Моя жизнь снова изменилась» - такую татуировку можно, пожалуй, набить себе на самом видном месте.
Теперь мне шагу не давали ступить без сопровождения. И если общество Давида сулило не только напряженные занятия, но и …ммм… разные приятности, то Данте, обиженный на разгром в его кукольном городе, все больше напоминал остервенелого прапорщика из фильмов об армии. Даже десять прапорщиков, адски злых и дьявольски беспощадных. За несколько дней ударной подготовки Данте вынул из меня все души, когда-либо в мое тело заложенные, - и добился небывалого прогресса. Директор ада был прав: чем меньше кармических долгов, тем проще отделять свою энергию от собственных мыслей и чувств, тем легче создавать новые ментальные проекции и энергетические заряды. Именно благодаря беспощадной муштре Данте, а не урокам стиля от Венеры, я впервые смогла переодеть себя силой мысли. И это было круто! Сила, наполнявшая меня изнутри, вселяла некоторую уверенность. По крайней мере, теперь мне казалось, что я смогу хотя бы немного постоять за себя в случае опасности. В то же время у меня тряслись поджилки от одной мысли о могуществе Крона. Какой невероятной силой должен был обладать этот древний Дух?