Рен бросил отчаянный взгляд через плечо.
- Да здесь я, здесь! – донесся издали хриплый бас, на глазах у Селесты выступили слезы. Он еще жив!
Рен ползком двигался вперед, Селеста и остальные за ним. Через пару метров рискнули и вновь вскочили на ноги. Побежали. Верный синоби вел их безошибочно, выбирая самые прочные корни, самые удобные камни. Позади снова что-то лязгало и гудело. Сира Роланда больше не было слышно.
- Уже близко, - бросил Рен, сбивая дыхание.
Еще десяток метров бегом – и вот он, едва приметный рисунок, выдолбленный на замшелом валуне.
- Вход где-то здесь, - прошептала леди Маруся. Она выглядела бледной, изможденной. Одной Вселенной известно, как такой хрупкой девушке-затворнице удалось преодолеть трудную горную тропу.
Рен и Леха спешно осмотрели скалу – никаких признаков входа в лабиринт не было.
- Марусенька, ты не помнишь, что там еще было в стихах про лабиринт? – взволнованно спросил Леха.
- Только про царя, - Маруся растерянно пожала плечами.
- Царь покойный стережет в подземелье тайный вход, - пробормотала Селеста. – Может, надо что-то с этим львом сделать?
Леха принялся нажимать на рисунок, ничего не произошло.
Внезапно Маруся мешком грохнулась на землю – и кусок камня с диким грохотом отвалился от скалы, открывая вход в лабиринт.
3
- Маруся! Ты чего? – воскликнула Селеста и бросилась к девушке. Та лежала без сознания.
Рен аккуратно приподнял ее за плечи и заглянул на спину.
- Она ранена, - мрачно произнес он. – Осколком стрелы задело.
Леха осторожно перевернул девушку на бок: на одежде в районе лопатки растекалась лужица крови, уже знакомые алмазные нити сверкали в прорехе блузки.
В воздухе свистнуло копье и разбилось над головой Рена.
- Нужно спешить, скорее! Бери девушку, - скомандовал Хранитель Лехе. – И бегите в лабиринт. Я попробую завалить вход.
Леха без слов подхватил Марусю на руки, Селеста поспешила за ним в непроглядную тьму лабиринта. Рен безуспешно пытался сдвинуть с места огромный валун, но у него ничего не получалось.
- Иди внутрь! Бегом! – крикнула ему Селеста. – Я сама.
Подождав, пока Рен и Леха зайдут подальше в лабиринт, Селеста глубоко вдохнула… и вспомнила.
Боль. Отчаяние. Бессилие. Гнев.
Темная часть ее души, ликуя и рыдая одновременно, взлетела к самому горлу, подступила колючим, обжигающим комом рыдания и крика.
Вопль банши океанской волной прокатился по ущелью, отозвавшись в самых высоких ледниках. Склон горы задрожал, с неровного потолка лабиринта посыпалась каменная крошка.
Банши кричала все громче. Плач привел в чувство Марусю: она в страхе прижалась к Лехе, не понимая, что происходит. Гора дрожала все сильнее и, наконец, по склону покатились один за другим крупные камни. Лавина сбивала сосны, поток валунов уже сокрушал хрустальные перекрытия моста, и плач банши дополнился не менее пронзительным звоном бьющегося стекла. Еще мгновение – и потолок у входа в лабиринт обвалился, едва не засыпав маленькую банши.
В следующий момент Селеста почувствовала, что руки Рена легли на ее плечи. Она не слышала его, но чувствовала тепло ладоней. Его крылья, пахнущие лесом и землей, обняли ее мягким коконом.
Плач стремительной темной воронкой спустился в глубину ее души, затаившись до следующего приступа отчаяния.
- Все хорошо, - голос Рена был тих и спокоен, как обычно, но дыхание его было теплым. Живым.
На долю секунды Селеста захотела остаться в этом кругу мягких крыльев, чувствовать живое дыхание у самого плеча и вдыхать запах влажной земли. Затем все прошло.
Маруся застонала от боли. Рен отошел от Селесты, вынул из дорожной сумки заготовленный масляный фонарь и огниво.
Мерцающего света в подземелье было достаточно, чтобы бегло осмотреть рану Маруси.
- Эти волокна, смотри, - Леха указал Рену на потускневшие и загнувшиеся вверх кое-где нити. – Они будто разорваны. Как такое может быть?
- Не уверен, но…, - Рен посмотрел на Селесту. – Стекло трескается от громких звуков, может быть твой крик так действует на… вот это.