Голубые искры уже светились между белесыми коконами.
- Она права, - вдруг сказал Рен. В его глазах засветилась радость. Хранитель взял фонарик из рук Селесты и поднес его к влажной стене «грота». Селеста смогла различить выгравированный в скале рисунок – летящего голубя.
- Если я не ошибаюсь и не сошел с ума, это транспортер старого образца, - Рен не мог скрыть волнения. – Такие давно не используются, но если наша сеть не работает, возможно…
Селеста наклонилась над черной водой насколько могла и помахала рукой с браслетом напротив изображения голубя. Малиновка в центре золотого «солнышка» ИКФ слабо засветилась розовым.
- Давайте браслеты, - скомандовал Рен, и фантомы дружно протянули ему руки с ИКФ. – Передаю координаты. Теперь давай мне Марусю.
Леха бережно передал Хранителю девушку.
- Я иду первым.
Рен решительно вошел в воду – она доходила ему до середины бедра – и приложил ладонь к каменной птице. В следующее мгновение Хранитель и Маруся исчезли.
- Да черт с тобой, - выругался Леха и прыгнул в воду.
Селеста ушла последней, на всякий случай попрощавшись с жизнью.
4
- Да ты жуй, как положено, подавишься же! – Василиса придвинула огромную тарелку со свежим хлебом поближе к Лехе и с довольной улыбкой покачала головой. Темно-русые косы, будто змеи, заблестели на плечах лесной ведьмы.
Селеста с кислым видом ковыряла ложкой красный иноземный суп, в то время, как ее друзья уплетали угощение за обе щеки, не забывая угоститься ароматной местной амброзией на кедровых орешках и закусывая соленой капустой.
Статная хозяйка оправила белоснежный передник и, наконец, присела за стол. Красавица с крупными чертами лица, золотисто-ореховыми глазами и румянцем на округлых скулах, Василиса выглядела так же безмятежно, как и пару часов назад, когда Селеста, Леха, Рен и Маруся вломились в резные двери ее диковинного дома-портала.
После прыжка в холодную воду Селеста пришла в себя на опушке незнакомого леса. Рядом, на перекрестке четырех желтых тропинок возвышался высокий каменный столб с непонятными письменами и изображением уже знакомого ей голубя в центре. Вокруг опушки высились гигантские деревья, в основном дубы и ели. Было еще светло, косые лучи заходящего солнца пробивались сквозь стволы деревьев. Селеста с трудом приподнялась на локтях и огляделась.
В полуметре от нее лежал без сознания Рен. Девушка на четвереньках подползла к Хранителю и приложила ухо к его груди. Рен был жив. Из рваной раны на ноге сочилась кровь, а крылья снова алели в лучах закатного солнца. Марусю из своих рук он так и не выпустил. Чуть поодаль в траве лежал Леха.
Селеста осторожно похлопала Рена по щеке, Хранитель медленно открыл глаза и некоторое время пристально смотрел на девушку, будто не узнавая ее.
- Кажется, получилось, - улыбнулась ему Селеста.
Рен не без труда поднялся на ноги. Леха тоже пришел в себя, а вот Маруся все еще лежала без памяти.
- Идем, здесь близко, - хрипло произнес Рен.
Он попытался поднять Марусю, но Леха вовремя пришел на помощь – Хранитель сам едва стоял на ногах.
Так они оказались в доме у Василисы. И теперь их злоключения, мир рыцарей, Грааль, королева, ужасно-прекрасные Совершенные - все это казалось страшным сном, в который не хотелось возвращаться…
Печь дважды чихнула и выплюнула измазанного сажей белого голубя прямо на аккуратно выметенный дощатый пол лесного домика, который Леха почему-то назвал «избушкой Бабы Яги». Впрочем, хозяйка портала, представившаяся Василисой, с лехиным умозаключением не спорила. Эта странная женщина вообще ни с кем не спорила, вероятно, поэтому за ней и закрепилось прозвище «Премудрая». Об этом Селесте на ушко тоже шепнул всезнающий Леха, который после перемещения в этот странный мирок будто с ума сошел: постоянно таинственно улыбался и восторженно тыкал пальцем - то в каменный столб на перепутье, то в светящиеся черепа, развешенные на шестах вокруг избушки, то в черного кота, мирно дремавшего на печи.
Помимо кота, на печи обнаружился и Руфус – живой и почти невредимый. Селеста бросилась обнимать своего драгоценного друга, но Наблюдатель для начала хорошенько отругал «спасателей» за самовольную отлучку из Академии и уже потом разрешил орошать себя слезами счастья.