Жизнь Селесты была очищена, но большой радости по этому поводу она не испытывала.
Что и говорить, встреча с Руфусом, представлялась Селесте немного иначе. В мечтах были разве что горячие заверения в искренних чувствах, благодарности. И совершенно точно в этих мечтах не было хлебосольной красавицы Василисы, знаменитой далеко за пределами своего мира целительницы, к которой фоморы отправили на санаторно-курортное лечение тяжело раненого Руфуса. В общем и целом, незадачливая спасительница довольно быстро поняла, что друг-Наблюдатель вовсе не страдает в этом сытном плену, и спасать его было совершенно незачем.
Теперь сама Селеста и ее друзья были в безопасности. Бледная Маруся, которая едва пришла в сознание и теперь лежала в соседней комнатке под бдительным присмотром целительницы. И все же Селеста страдала едва ли не больше, чем еще недавно, в Академии и в горах.
Она жестоко сожалела о побеге из Города. Мало того, что потащила Леху с собой, и теперь юноша с ума сходит - то ли от восторга по поводу Василисы, то ли от тревоги за Марусю, в которую втрескался по уши и, кажется, сам еще не понял. Потемневший от усталости Рен, сидевший рядом за столом, был ранен снова, снова рисковал жизнью из-за нее. Из-за глупой банши, которая так любила страдать. Кроме угрызений совести, Селесте не давали покоя тревожные мысли о сире Роланде, беззащитной перед Совершенными королеве Джиневре, обо всех этих еще два дня назад незнакомых людях.
Девушка исподлобья взглянула на Руфуса. Темные круги под глазами, исхудавшее лицо и руки все еще напоминали о смертельной ране, но взгляд, полный щенячьего обожания, который Наблюдатель бросал на свою, казалось бы, ничего не замечающую спасительницу, говорил о том, что жизненно-важные органы, сердце, например, уцелели. Селеста тихо вздохнула и вновь уставилась в свою тарелку.
А ведь она так старалась! Переживала. И так обрадовалась, когда нашла ключик к спасению Руфуса!
Дура. Дура и ничего больше.
- Вестник доставил мое сообщение Арлене, - сочный, низкий голос Василисы выдернул Селесту из водоворота плохих предчувствий. – Скоро Хранители будут в Камелоте. Новая система транспортеров все еще не работает, перейдут по старой. Видимо, и Совершенные воспользовались древними транспортерами…
- Я тоже должен идти, - прервал ее Рен.
- Ну и куда ты собрался? – возразил, нахмурившись, Руфус. – На тебе лица нет. Аура вся слезла, как с плешивого кота.
- Обещал, - коротко ответил Рен.
Василиса со вздохом встала из-за стола и, налив в глиняную чашку воды, поводила над ней рукой, передал Рену.
- На вот, выпей. Источнику понравился твой дар, небось еще раз поможет.
Рен молча выпил воду и растянулся прямо на полу, ожидая эффекта. Селеста выскользнула из-за стола и присела рядом с Хранителем.
- Ты хочешь вернуться в лабиринт?
Рен кивнул.
- Один?! Да там же пауки и… мало ли что еще!
Снова кивок.
- Руфус, ну хоть ты ему скажи! - со слезами в голосе воскликнула Селеста.
Наблюдатель только покачал головой и отвернулся.
Тем временем Василиса собирала в холщовый мешок все, необходимое Рену: пару пирогов, воды из Источника во фляге, что-то вроде хрустального шара, должно быть фонарь.
- Лабиринт там одно название, - деловито приговаривала целительница, зачем-то засовывая в мешок маленькую деревянную трубку. – Ты как вернешься, в дудочку эту свистни. Сестрица Эмпуса тебя встретит и проведет, куда нужно.
Василиса окончила сборы, остановилась посреди избы и, уперев руки в крутые бедра, широко улыбнулась Селесте.
- А вы, милые мои, собирайтесь, чтобы к вечеру вашего духа здесь не было!
- А Маруся? – промычал сквозь пироги Леха, все еще сидевший за обильным столом.
- Гиану я у себя оставлю, - ответила Василиса и с ухмылкой посмотрела на парня.
- Кого-кого?
- Гиана она, Маруся ваша, - пояснила целительница. – Нечисть не нечисть, а и не человек. Существа они безобидные, даже полезные, будушее видят. Да только очень уж хрупкие. И с женихами им не везет. Поэтому и живут гианы где-нибудь на задворках, чтобы мужчин не видели и не страдали зря. А если мужчину увидят да замуж не выйдут, то умрут. Так что ты, добрый молодец, девочку-то спас, но если жениться не думаешь – больше носа сюда не суй. Она поплачет, умрет да вернется в свой замок. Я прослежу.