Конечно, я скучала по Селесте, по компании фантомов из корпуса 2015, но сильнее всего я скучала по Давиду. Удивительно, как быстро можно привыкнуть к человеку или, в данном случае, к Мусагету. Через неделю стукнет ровно два месяца с нашей последней встречи, а до этого мы общались от силы месяца полтора. Дом Муз я почти забросила – там все слишком напоминало о друге и о том, что он должен найти другую душу. Миро и Венера несколько раз пробовали меня уговорить вернуться и продолжить занятия по искусству, но в ответ на их мягкие увещевания я могла только покачать головой и бесконечно бормотать «Как-нибудь обязательно…» Когда наступит это «как-нибудь», я не имела понятия.
Приближался срок второго погружения во Времяхранилище. И хотя поводов для тревог у меня было предостаточно, я ухитрялась переживать еще и об этом. Как оказалось, не напрасно.
2
- Надо же, еще цветут, а я боялся, что опоздал…
Негромкое бормотание послышалось из-за угла Времяхранилища, у входа в которое я болталась вот уже четверть часа, ожидая, пока очередной фантом закончит Погружение.
Заглянув за угол, я увидела садовника Мастера Дахи, который внимательно разглядывал небольшой розарий у стены с часами. Мы не были знакомы лично, но его седую шевелюру и рабочий комбинезон знала вся Академия: именно благодаря неустанным трудам старика и его помощников благоденствовал и расцветал огромный парк.
Мастер Дахи заметил меня и кивком подозвал к себе.
Я поздоровалась и подошла к старику.
- А ну-ка, голубушка, придержите вот эти ветки, пока я обрежу отцветшие бутоны в глубине куста, - с добродушной улыбкой попросил старик. – Их обязательно нужно срезать, а то розы выродятся в шиповник. И пропадет такая красота!
Розы на самом деле были великолепны. Бледно-сиреневые, крупные, как голова ребенка, бутоны источали божественный аромат. Я не удержалась и зарылась лицом в один из ближних цветков.
- Пахнут отчаянно, - подмигнул мне старик. – Надеются.
- Надеются? – удивилась я. – На что?
- На пчел, - пожал плечами Мастер Дахи. – Только пчел в Академии не бывает. Не родятся.
- Это грустно, - странный диалог совсем сбил меня с толку. Все мои мысли вертелись вокруг предстоящего Погружения, и беседа о садоводстве в условиях высших миров в планы не входила.
- Грустно, - согласился садовник. Вручив мне пару перчаток из грубой ткани, чтобы не поранила руки, он показал, какие ветки придержать, а сам неспешно принялся отрезать садовыми ножницами сухие бутоны.
Хорошо, что я догадалась надеть рубашку с длинным рукавом и плотные джинсы – кусты оказались на редкость колючими. Некоторое время мы работали молча. Затем я предложила помочь с обрезкой крайних бутонов, чтобы быстрее закончить.
- Торопишься? – с улыбкой спросил старик, протягивая мне запасные ножницы.
- Не то чтобы, - вздохнула я и принялась за работу. – Не хочется откладывать неизбежное. Ждать хуже всего.
- Особенно, когда не знаешь, чего дождешься, - понимающе покачал головой садовник. – А ты относись к этому, как к путешествию. Вселенная любит кочевников.
- Почему вы так думаете? – удивилась я.
- Ты знаешь, почему древние греки назвали планеты планетами? – спросил старик.
- «Планета» означает «странник», - мгновенно вспомнила я.
- Так и есть, - улыбнулся садовник и повыше приподнял колючие ветки, чтобы я не оцарапала руки. - Планеты странствуют вокруг своих солнц, солнечный свет странствует к планетам, розы странствуют от земли к небу. Важны не только солнце, планеты и цветы, но и то, что они постоянно движутся. Эта геометрия – живая.