- Лети к мертвому дереву, на север. - сказала Аларет, заметив его в полете.
Бесконечным зеленым ковром тянулся лес. Все оттенки зеленого мелькали под его крыльями. Стэфан уже начал думать, что он пропустил то самое дерево, когда вдруг увидел среди первобытного девственного леса мертвенно-черное пятно. Это было высокое, старинное дерево, особняком стоявшее среди зеленой поляны черным обелиском. Стэфан опустился на землю и принял облик человека. Внимательно рассмотрев дерево, Стэфан узнал его: это было то самое дерево, через которое они с Таурумом вышли из тайного подземелья. Дерево сгорело изнутри, но ни трава вокруг него, ни соседние деревья не были тронуты пламенем. Он догадался, что это дело рук колдуна. Из ниоткуда появилась Аларет. Она подошла к Стэфану, тревожно глядя на него.
- Говори. Немедленно. - грозно велел Стэфан, приближаясь к ней.
Она вздохнула, потупилась, избегая взгляда Стэфана, села на траву, подогнув под себя ноги, и начала рассказ. Стэфан сел напротив нее, облокотившись о ствол дерева.
- Мой отец, как и я - был охотником, и дрессировал хантов. - начала Аларет. Ее взгляд был прикован к Стэфану. - Однажды, тренируя ханта, он зашел намного дальше, чем другие дрессировщики. Он учил ханта выслеживать добычу, приследовать, изматывая зверя, загонять и нападать. Папа говорил, что порой ему даже казалось, что хант просто потерялся и бежит неведомо куда, но вдали вновь показывался зверь, и хант устремлялся вперед. Так он пришел сюда, на эту поляну. Тут он встретил девушку, человека. Хант бросился на девушку, и мой отец побежал спасать ее. Она была в дворянском платье, на ее шее сверкали драгоценные украшения, достойные королевы. Ханта он успел остановить прежде, чем тот добежал до дворянки. Отец должен был прогнать ее из Леса, либо убить, если бы она не пожелала уйти. Но, отец полюбил ее с первого взгляда. Девушка настолько приглянулась ему, что мой отец некоторое время стоял и смотрел на дворянку, не в силах выдавить из себя ни одного слова. Конечно, он не сказал ей, что она должна убираться отсюда. - Аларет обвела поляну ладонью - Они разговорились и увлеклись друг другом. Говорили они долго, не сводя глаз друг с друга. Стемнело, наступила пора прощаться, отец провел ее к этому самому дереву - но отпустить ее руку он так и не смог. После проведенной вместе ночи она изменилась - взбесилась, закричала, что он ее соблазнил, испортил. Она оскорбляла его и плакала, заливаясь слезами. Громко проклиная его, она скрылась в стволе этого дерева, убежав тайным ходом. После этого отец еще не раз приходил на эту поляну, ведомый надеждой увидеть ее еще раз. Он мечтал увидеть ее вновь, объясниться, - Аларет помедлила, подумав немного, и продолжила - извиниться. Но ее больше не было. И все же, он иногда приходил сюда, лелея наивную мысль, что та женщина пожелает вновь увидеть его. В один из таких дней, его привел на поляну громкий лай ханта. Хант остановился и лаял на дерево, и в груди отца вздрогнуло пламя надежды. Отец, подбежав к нему и оттянув ханта в сторону, увидел у дерева плетенную корзину, в которой лежал крошечный младенец. Голодный, замерзший младенец, не имеющий более сил плакать. - Аларет отвернулась, сделав вид, что поправляет волосы. Они, как разлитые чернила, спадали на лицо и плечи дриады. Стэфан был не столь глуп, чтобы заострить на этом внимание или торопить ее. Он молча ожидал продолжения. Наконец, вздохнув, - в ее вздохе дрожали слезы, - она продолжила рассказ, однако, весь оставшийся час она просидела потупившись.
- Моя мать бросила меня у этого самого дерева умирать. - смело продолжила Аларет - Отец забрал меня в город, хоть это и было запрещено. Он противостоял правилам, хранительнице и общине. Он воспитал меня, выходил, научил всему, что я знаю и умею. Единственное, что напоминало мне о матери - это амулет, который она надела мне на шею, прежде, чем бросить. Я ношу его как напоминание о том, какой сильной я должна быть. Как стойко должна хранить наши земли от людей. Как безжалостна я должна быть с людьми.
- Может, она дала тебе этот амулет для того, чтоб потом найти тебя?
- Не знаю. Отец действительно ничего мне не рассказывал. Но если бы я ее встретила - я бы выбила из нее весь гонор. - дриада бросила на короля убийственный взгляд. Глаза Аларет приняли красный цвет. Стэфан наблюдал за ней с неподдельным интересом и сочувствием. Вдруг он словил себя на мысли, что хочет обнять и утешить девушку. Сосредоточившись на мгновение на своих чувствах, он понял, что трепещет от ярости и нетерпения.
- Почему тогда ты мне помогала? Я же человек, и сын той, которая бросила тебя умирать? - спросил Стэфан, когда ее глаза вновь стали бездонно-черными.
- Ты нуждался в помощи. И ты не виноват в жестокости той женщины, что, по воле случая, нам обоим приходится матерью. А со временем, я поняла, что рада этой встрече. - она смущенно поправила волосы.
- Аларет... Я должен тебе открыть правду. - произнес Стэфан.
Она внимательно смотрела на Стэфана покрасневшими от пролитых слез глазами. Ее сердце стучало, словно тамтам, звоном, раздававшимся в ушах. Отвага Стэфана внезапно исчезла, мысли застыли на языке и напрочь отказались превращаться в слова. Он вздохнул, буквально выталкивая из себя слова.
- Таурум, мой лучший друг, друг моего детства, погибший в ту ночь у источника... - он осекся. Аларет кивнула, подтверждая, что она помнит рассказы Стэфана о его друге.
- Это был его амулет. - он продолжил - Это герб его матери. Он твой брат, не я. Мне тяжело это говорить. - Стэфан чувствовал, как тяжелый камень опускается на его плечи, сдавливая его грудь и горло. - Оборотень, погибший у источника, Таурум, твой брат.
Губы Аларет задрожали, глаза заблестели, и по ее щекам потекли слезы. Стэфан придвинулся к ней, и бережно обнял ее.
- Зачем? Зачем ты мне это рассказал? Зачем же ты носишь его амулет? Ох! Я подумала... - и она умолкла, всхлипнув. Она спрятала лицо в ладонях.
- Для меня это напоминание о том, что я должен сделать, каким сильным должен быть. Я должен отомстить за него.
Стэфан пододвинулся к девушке ближе и осторожно положил ладонь на ее плечо. Затем, когда дриада не откинула его руку, он положил вторую руку на другое плечо. Аларет громко заплакала, прижимаясь к его груди.
- Прости, если ты обрела ложную надежду.
Произнеся эти слова, Стэфан наконец сам осознал трагическую случайность. Неожиданно, словно удар из-под тишка, обстоятельства взвалились на его плечи, Аларет стала для него запретным плодом. Сестра его лучшего друга стала болезненным напоминанием о всем, что он потерял.
- Послушай, - сказал он, отстраняя ее от себя - послушай меня. Я хочу сказать тебе, признаться, что я чувствую к тебе. Рядом с тобой я чувствую себя живым. Чувствую жар, волной захватывающий меня, головокружение от закручиывающей меня вихрем радости. Я чувствую каждое дуновение Природы, чувствую весь мир. Я словно только начал дышать, мое сердце лишь недавно начало стучать, но это только благодаря тебе! Ты для меня загадка, которую я пытаюсь разгадать, неистово желаю познать тебя. И мне это нравится!
- Стэфан!
Он не слышал девушку.
- Но теперь, когда я узнал правду... В общем, теперь ничего этого быть не может.
- О, Стэфан. - вздохнула Аларет.
- Нет. Молчи! Молю тебя, молчи. Я не могу и не хочу ничего слышать. - он подхватился на ноги, попятившись подальше от дриады - Мне надо подумать.
Более он не мог находиться рядом с ней. Стэфану было невыносимо больно, стыдно и обидно понимать, что Аларет для него более недоступна даже в его мыслях. Он повернулся к дриаде спиной и изо всех сил побежал прочь от нее.
Вскоре он вбежал на окраину Леса, откуда виднелись руины Бессара. Зловеще чернела Высокая башня замка, возвышавшаяся над городом. Стены, бывшие когда-то белоснежными, теперь вились черной змеей вокруг города. Они были усыпаны черными зияющими дырами, их куски были разбросаны по пустоши вдалеке от города. С обратной стороны от ворот, где некогда проходила крепостная стена, Стэфан обнаружил новое поселение: убогие деревянные лачужки, стоявшие на обугленной земле, обнесенные частоколом. В горе неподалеку от Бессара зияли новые дыры, из которых трубой валил дым. Отуда же доносился и звон железных молотов. У входа в поселение возвели две часовые башни, откуда должен был бы открываться вид на все четыри стооны, чтобы никто и ничто не осталось незамеченным. Они двумя исполинскими черными стражниками, гнетущими и зловещими, нависали над крошечным поселением.