'Стэфан!' - подумала девушка, резко обернулась, желая приказать ему отойти от нее, но увидела хранительницу, и застыла в удивлении с приоткрытым ртом, не в силах вымолвить ни звука.
- Девочка, отправляйся в свой дом. - посоветовала хранительница, мягко поглаживая ее плечо - Не замышляй глупостей.
Аларет покорно кивнула, и молча, виновато потупившись, направилась к своему дому. Мысли блуждали, и жриада решила занять себя чем-нибудь, что смогло бы отвлечь ее от Стэфана. Дома она принялась с энтузиазмом расставлять старые рукописи отца, перебирать старые книги, после чего принялась перекладывать свою одежду с места на место. После этого ей показалось, что книги стоят не в том порядке, и она вновь принялась переставлять и раскладывать все заново.
Когда в доме, состоявшем из одной комнаты и прихожей, стемнело настолько, что стало невозможно перебирать вещи, Аларет отвлеклась от своих забот, и выглянула из окна дома. Дриады готовились к ужину. Сперва, она подумала спрыгнуть с дерева и поскорее что-нибудь съесть - она не ела с самого рассвета, и ужасный голод донимал ее желудок. Она собиралась уже спрыгнуть с крыльца, но заметила, что к ней в дом поднимается фигура с лампадкой на шее. Коварная мысль промелькнула в ее голове.
Аларет быстро запрыгнула в кровать, и притворилась больной. Через пару мгновений в дом вошел помощник бургомистра Крэм. Это был невысокий парень, с белокурыми волосами, выразительными чертами лица и ярсными голубыми глазами. На его лице едва пробилась щетина. Простая домотканная одежда подчеркивала его стройное тело и крепкие мышци. Несмотря на сво. Внешнюю притягательность, Крэм был весьма простодушен и лишен какой-либо хитрости. Он поставил на окно лампадку, в которой вздрагивал огонек, окинул взглядом комнату дриады. Когда Крэм собирался уже уходить, Аларет издала жалобный стон, и Крэм вернулся.
- Ты больна? - спросил он, подойдя к ее кровати.
- Нет, ничего, Крэм... - простонала она.
- Может, позвать хранительницу?
- Не стоит ее тревожить моими заботами. Завтра важный день, и она должна думать не обо мне, а о нем.
- Могу я что-то сделать для тебя?
- О, буду благодарна, Крэм, если ты принесешь мне немного еды и воды! Думаю, это поможет мне восстановить мои силы.
- Непременно исполню твое пожелание! - ответил Крэм.
В следующий миг он уже спускался по ветвям на землю, торопясь выполнить просьбу Аларет, которая во избежание встречи со Стэфаном, прикинулась больной. Вскоре Крэм вновь появился в дверях ее дома, держа в руках сверток из белой ткани. Он положил его на кровать и развернул перед Аларет. Там лежал кусок свежего, еще теплого, хлеба, гроздь винограда, сыр, груша, и половинка луковицы. Аларет поблагодарила Крэма слабым жалобным голосом. Он ушел, пообещав принести вино немного позднее. Аларет кивнула в ответ. Когда Крэм ушел, она с огромным аппетитом набросилась на еду. Она отломила кусок свежего хлеба, положила на него сыр, и украсила сверху кусочком груши, и отправила все в рот. Вдоволь наевшись, она почувствовала жажду. Словно ощутив ее желание, вскоре появился Крэм с небольшим бурдюком с вином. В благодарность за вино, дриада пожала руку Крэма, однако, сделала это так неловко и слабо, что Крэм и не заподозрил обмана. Вручив бурдюк Аларет, он, без лишних вопросов, удалился.
Аларет залпом осушила половину содержимого бурдюка, прежде чем утолила жажду. Приятная теплота разлилась по ее телу, и оно засияло тусклым золотистым светом. Вино было мягким, сладким, с ягодно-фруктовым послевкусием, немного кружившее голову, и дурманившее. Вино согревало и окрыляло душу.
Прихватив одну из рукописей отца о традициях людей, Аларет принялась изучать ее в трепещущем свете лампадки, отмечая каждый прочитанный лист доброй порцией вина. К середине рукописи она уже довольно сильно прихмелела, и не услышала, как в ее дом поднялся Стэфан. Он молча стоял в дверях и наблюдал за ней с дверного проема, пока она читалат и громко комментировала прочитанное. На его лице была улыбка. Его глаза ловили каждое движение Аларет. Он едва дышал, чтобы не спугнуть ее, словно редкую волшебную птицу.
Аларет хихикнула, прочитав смешную историю в рукописи отца, и уронила бурдюк. Он брякнулся на пол. Тогда Аларет, отложив тетрадь, наконец заметила Стэфана.
- Зачем ты пришел? - строго спросила она, нахмурив брови, вонзив в него свой взгляд.
- Ты не пришла ужинать. Крэм сказал мне, что ты не здорова.
Она фыркнула. Затем, не удержавшись, хихикнула, а спохватившись, закрыла рот обеими ладонями.
- Убирайся. - заявила Аларет, уперев руки в бока.
- Почему?
Аларет хотела ответить ему, но внезапно язык перестал слушаться ее, и она вымолвила несуразицу, после чего не сдержалась, и громко засмеялась. Стэфан улыбнулся, понимая причину ее смеха. Он подошел к ней и поднял бурдюк. Он был пуст.
- Ты все выпила сама? - удивился Стэфан.
- А ты сам придумал завести двух жен? Очень удобно, позволь заметить! Но, ни в твоем, ни в моем мире, это не хорошо! Я это прочитала в рукописи.
- Не говори этого, Аларет.
- Что желаю, то и говорю! - огрызнулась она.
- Замолчи.
- Нет. - раззадоривалась опьяневшая Аларет, сжимая кулаки и повышая голос.
- Я признался Мэрэдит, что люблю другу. Она не обрадовалась, но все поняла.
- Не верю тебе. Хватит мне врать. Отец говорил, что вы, люди, хороши во лжи. Даже не отличишь, когда звучит правда, а когда ложь.
- Что мне сделать, чтобы ты мне поверила?
- Заставь меня поверить тебе! - плутовато усмехнулась Аларет.
Стэфан подсел к ней и взял ее за руку. Поцеловав ее руку, он поднял ее с кровати, затем сам опустился перед ней на одно колено. Он снял свою королевскую печать с пальца, и протянул его Аларет.
- Ты знаешь, что это означает у людей? - спросил он у Аларет.
- Догадываюсь. - ответила она, хватая воздух. Она зарделась, а рисунки на ее лице просияли.
- Аларет, прошу тебя стать моей королевой на все века. Мне не нужно ни королевство, ни титул, ни золото, лишь твоя любовь. Будешь ли ты со мной? Будешь ли ты греть мое ложе, мое сердце, и мои руки до конца веков? - спросил Стэфан, надевая кольцо на ее палец.
Аларет внимательно осмотрела кольцо, пристально взглянула на Стэфана, а затем громко засмеялась. Она хохотала так громко, что у Стэфана зазвенело в ушах. Она оттолкнула его от себя, сорвала кольцо с пальца, и швырнула его в сторону. Стэфан поднялся на ноги и отступил на шаг назад. По щекам девушки текли слезы, глаза горели желтым пламенем, а руки были сжаты в кулаки. Она схватила первое, что попалось под руку на кровати - этим оказалась половина луковицы - и швырнула ее в Стэфана, велев убираться прочь. Он закрылся рукой от луковицы, но продолжал стоять пере ней на одном колене, глядя ей в глаза. Он молчал. Аларет кричала и рыдала сквозь крики. Когда ее голос стал сиплым, а слезы залили глаза, что все вокруг расплылось, словно чернила в воде, и ее тело утратило силы, она рухнула на колени. По ее щекам, горевшим ярким румянцем, лились потоки слез. Злость и проклятия, которыми она осыпала Стэфана, иссяк, осталась лишь боль.
Когда она закрыла лицо ладонями, вытирая слезы, Стэфан пододвинулся к ней, сел на пол рядом, и обнял ее. Она попыталась вырваться из его объятий, но сил не хватало, и Стэфан не позволил ей сделать это, обнимая ее хрупкое вздрагивающее тельце еще сильнее. Она тихо всхлипнула, опустив голову ему на плечо. Он поцеловал ее и тихо прошептал:
- Я не такой, как твоя мать. Мне плевать на законы и правила. Я хочу быть только с тобой.