Она повернулась к смуглому человеку в черном:
— Что удивительно, мистер Линиум, у нас с вами так много общего.
Он смотрел мимо нее, в бесконечную дымку:
— При всем уважении, Богиня, что…
Она вскинула руку, призывая к молчанию. Ее глаза были как черные дыры, поглощавшие все, что оказывалось в зоне их притяжения.
— Да, действительно жалко, что нам пришлось перевести ваш Дух-Код в категорию плоти. Я с интересом изучила ваш случай, и мне показалось, что в вас… — Она на секунду умолкла. — Как бы это сказать?.. Есть некий потенциал.
Она провела рукой у себя перед лицом, и на мгновение его затянула тонкая молочная дымка, а потом, когда дымка рассеялась, лицо стало другим — безмятежным и ясным. Из ее сверкающих глаз (теперь они были бриллиантово-белыми) изливалось сочувствие.
Линиум испуганно поднял глаза. У него был такой вид, как будто он сейчас бросится бежать.
— Видите, мистер Линиум, — проговорила она медоточивым голосом. — Вот в чем главная трудность с разумной жизнью: она патологически непоследовательна.
Она вновь приняла свой изначальный облик ледяной девы.
— Человеческая раса особенно упорна в этом отношении, — продолжала она. — Я всего лишь дала людям то, к чему они так стремились: богатство, власть и бессмертие. Но когда их желание исполнилось, они впали в сентиментальность и затосковали по времени и по этим, скажем так, неадекватным телам, в которых они жили прежде. Теперь вы понимаете, мистер Линиум, почему их лишили доступа к священной технологии духа.
— Это большая потеря, — сказал Линиум, и по его голосу было ясно, что он не хотел ничего говорить, но его словно что-то заставило. Что-то его подтолкнуло. Может быть, пресловутая рука судьбы. Причем судьбы, явно не благосклонной.
— Хорошо, — сказала Сенида. — Я вижу, мы понимаем друг друга.
Линиум отметил, как вздрогнуло его вновь обретенное тело, с которым он еще даже не начал свыкаться. Что ей от него нужно? Тщательно подобранные слова — убедительные, дружелюбные. Замечание насчет взаимопонимания. Словно она намекает, что они оба — существа высшего порядка, которые понимают материи, недоступные серой массе. Это все неспроста. Он чувствовал, что его хотят использовать.
— Богиня, — начал он осторожно, — правильно ли я понимаю, что у вас есть на меня какие-то виды?
Сенида рассмеялась, и от этого смеха по всем трем измерениям материального мира прокатилась волна дурноты.
— Знаете, мистер Линиум… можно мне называть вас Питер? И давайте уже перейдем на «ты». Так вот, Питер. Мне нравятся души с присутствием духа. Ой, прошу прощения… я все забываю, что у тебя больше нет избранного Дух-Кода.
Линиум издал нервный смешок:
— Богиня, прошу прощения за наглость, но могу я узнать, зачем я вам понадобился?
Сенида внимательно посмотрела на Линиума. Ее глаза вспыхнули, как две взорвавшиеся звезды. Эта вспышка отдалась пронзительной болью во всем его теле. Он боялся заговорить. Боялся, что голос дрогнет. Плотная аура страшного будущего уже вобрала его в себя. Пасть вечности разверзлась, готовая проглотить его целиком.
Ему удалось изобразить усмешку.
— Богиня, я прошу только…
— Умолкни, — велела Сенида. — Ты забываешься, Питер. Имей в виду: я могу читать мысли людей. И еще я могу подчинить себе волю любого, кто вызывает мое недовольство.
— Да… да, конечно, Богиня, — выдавил Линиум.
— А теперь слушай внимательно, — сказала она. — Я решила, что пришло время познакомиться ближе с некоторыми аспектами человеческого существования… скажем так… на более интимном уровне. Управлять человечеством — дело достаточно деликатное, и я подумала, что тут нам с Сиренами может помочь технология слияния тела и духа. Мне представляется некий гибрид. Наполовину — из плоти, наполовину — Дух-Код. — Она улыбнулась, и от этой улыбки ему стало страшно. — Сначала я собиралась просто взять оплодотворенную яйцеклетку человеческой женщины и подвергнуть ее трансмутации, однако, однако мой темный, ночной аспект находит определенное удовольствие в естественном совокуплении.
Она придвинулась ближе…
Линиума как будто обдало дыханием ледников… Он закрыл глаза.