Василий вздохнул, обращая на протоспафария недоумевающий взгляд:
— Не понимаю, как Варда может, будучи связан с василиссой Феодорой кровными узами, обращаться с ней так...
Феофилакт ласково потрепал его по плечу:
— А ведь многие люди в тайниках своих душ лелеют пожелания не только ссылки, но и самой смерти для своих ближних... Никто не смеет признаться в этих помыслах, но ведь лелеют!
— Не может быть! — воскликнул Василий. — Нет, не может такого быть, — повторил он уже тише.
— Бывает, что самый сострадательный к кому-либо человек становится и самым жестоким по отношению к тем же людям...
На следующий день Феофилакт попросил архиепископа послать инока в прибрежную пещеру за новокрещёным тавроскифом Косьмой.
Спустя час запыхавшийся и раскрасневшийся от быстрого бега монастырский гонец вернулся ни с чем:
— Владыка, он не желает идти!..
— Гордыня взыграла или варварское упрямство не позволяет ему явиться сюда? — заволновался архиепископ, беспомощно разводя руками перед столичным протоспафарием.
— В таком случае я сам отправлюсь к подвижнику. Его подвиг заслуживает того. Велите седлать лошадей. Да пошлите кого-нибудь дорогу указать.
Феофилакт приготовился встретить высушенного постом и аскезой фанатика с горящими глазами, а на деле инок Косьма оказался могучим мужиком, с крепкими руками и басом, которому позавидовал бы даже диакон собора Святой Софии.
— Владыка Василий поведал нам о твоём духовном подвиге, — вкрадчиво начал Феофилакт, опускаясь рядом с Косьмой на жёсткую высохшую траву. — Нести свет разума своим соотечественникам — что может быть возвышеннее этой благородной идеи?! Однако для переложения Святого Благовествования на язык тавроскифов мало одного желания... Полагаю, тебе следовало бы отправиться с нами в столицу, и там, в одном из богатых монастырей, под руководством опытного наставника, ты мог бы...
— Я справлюсь сам, — без раздумий, как о деле давно решённом, сказал Косьма. Поначалу было трудно, а сейчас уже, с Божьей помощью, дело пошло на лад.
— Я прежде не знал, что у тавроскифов есть свои письмена.
— Всегда были.
— Они похожи на греческие?
— Немного.
— Друг мой, я вижу, ты насторожен, однако можешь поверить, что все мы желаем только успеха твоим делам... Всякому народу, всякому племени на его пути важно встретить дружественный народ — более развитый, дабы перенять у него негасимый божественный свет Истины, дабы пронести его дальше и в свой черёд передать другому народу... Греки развили всё лучшее, что было создано в Египте и Вавилоне, римляне продвинулись ещё дальше по этому пути, и когда Господь счёл народ подготовленным, именно в пределах Священной Римской империи суждено было вочеловечиться Спасителю... В последние века главенство перешло из Рима в Константинополь. По замышлению Господню, Святое Благовествование распространяется всё дальше на север и на восток... Настал черёд принести светоч христианской идеи в дикие тавроскифские степи. Выбор Божий пал на тебя, Косьма, а мы все обязаны споспешествовать тебе в твоём деле... Можешь требовать от нас любой помощи!
— Мне от людей ничего не требуется.
— Что ж, тебе виднее... — легко поднимаясь с земли и отряхивая приставшие к плащу травинки, сказал Феофилакт. — Да благословит Господь твои труды!..
Косьма размашисто перекрестился и полез в свою пещеру, более похожую на земляную нору.
Василий тихо сказал ему вослед:
— Быть может, через много веков его соплеменники причислят этого Косьму к лику святых.
— Не исключаю сего, — задумчиво подтвердил Феофилакт. — Но лишь в том случае, если его племя сумеет выжить... Существует странная закономерность в истории: всякое цивилизованное государство рано или поздно бывает побеждаемо более диким народом... Стоит варварам едва-едва приобщиться к цивилизации, как на них нападают ещё более дикие племена, и — побеждают...
— Неужели в том заключается Промысл Господень?
— Этого не дано знать никому. Но мы должны делать выводы из истории. Мы должны противопоставить варварам и силу и ум! Именно этим я и занимаюсь по долгу службы, — улыбнулся Феофилакт.