— Ты женат? — осведомился у повара Михаил.
— Нет, ваше-величество.
— Может быть, ты помолвлен?
— Ещё нет, ваше величество.
— Ты желал бы иметь красивую жену?
— Нет, ваше величество.
— Отчего же? — лениво удивился Михаил.
— Красивая жена станет мне изменять, ваше величество.
— Не беда, ты отплатишь ей тою же монетой! — выкрикнул Агафангел, с хрустом разламывая каплуна.
— Не учи юношу грешить, — наставительно произнёс монарх и с преувеличенной строгостью погрозил пальцем толстяку. — Что ж, пожалуй, может получиться славная парочка. Евдокия, вели послать за священником. А ты, повар, возьми за руку свою будущую жену, да садитесь оба подле меня. Я буду на вашей свадьбе посажёным отцом. Евдокия будет посажёной матерью. Мы сейчас же сыграем весёлую свадьбу!.. Эй, музыканты!..
Повеселевшие музыканты принялись наигрывать кощунственные мелодии, в которых всякий без труда узнавал мотивы псалмов и иных храмовых песнопений, переделанных на фиглярский лад.
Появился облачённый в ризы священник, и Михаил обратился к нему с речью:
— Святой отец! Видишь ли сих добродетельных молодых людей? Они сгорают от любви, так что сделай милость, обвенчай их немедленно, дабы мы могли погулять на их свадьбе...
Впереди процессии, как и полагалось по священному обряду, шли «молодые» — шельмоватый повар об руку с распутной танцовщицей.
За ними важно шествовал священник.
Далее — Михаил с Евдокией, а за посажёными родителями тянулись все гости, изображавшие дружков жениха и невесты, псаломщиков и церковный хор, в котором толстяку Агафангелу, отличавшемуся зычным басом, была отведена почётная роль диакона.
Георгий схватил за руку Анастасию, взволнованно прошептал:
— Согласна ли ты стать моей женой?
Растерявшаяся гетера тихо ответила:
— Пусть будет по-твоему, милый мальчик!..
— Сейчас или никогда! — воскликнул Георгий, увлекая за собой Анастасию.
У самого входа в храм Георгий осмелился остановить императора громким возгласом:
— Ваше величество, выслушайте меня!..
Император удивлённо вскинул брови, глядя то на Георгия, то на Анастасию.
— Будь проще, друг мой... Мы же с тобой не в Большом Дворце. Не красит человека неуместная чопорность. Говори скорей и без церемоний, чего ты желаешь?
— Ваше величество! Заклинаю вас позволить мне пригласить всех находящихся здесь совершить сейчас не шутовское действо, но подлинное бракосочетание!..
На одном дыхании Георгий выпалил заготовленную тираду и застыл в ожидании решения монарха.
— Вижу, что и тебе не дают покоя проповеди преподобного Игнатия, — недовольно поморщился император. — И кто же твоя избранница?
— Анастасия, ваше величество...
— Вот как?.. — нахмурился император. — Позволь же, друг мой, напомнить тебе несколько строк из Притчей Соломоновых... Да ты, верно, и сам уже догадался, о каких именно строках идёт речь? Ещё не догадался?.. Ну, тогда слушай: «Глупость привязалась к сердцу юноши, но исправительная розга удалит её от него...»
Глаза императора на миг полыхнули злыми огоньками, затем вновь обрели ясность и спокойствие.
— Друзья мои! Что же вы остановились? Вперёд! Жених и невеста сгорают от страсти, и мы должны без промедления соединить их сердца нерасторжимыми священными узами брака!..
Свадебная процессия потянулась в храм. Анастасия вырвала свою руку из ослабевших пальцев Георгия и побежала прочь от паперти.
— А как же я? — запоздало спросил Георгий, устремляясь вдогонку за императором.
— Возьми себя в руки, друг мой! — едва повернув голову, жёстко произнёс император. — С гетерами спят и развлекаются. На них не женятся люди твоего круга. Я советую выбросить из головы этот вздор! Полагаю, тебе пришла пора оставить глупости и заняться серьёзным делом.
— Каким делом, ваше величество? — упавшим голосом спросил Георгий.
— Пора послужить отечеству... Я подыщу тебе занятие, достойное твоего происхождения. Благодари же своего монарха, друг мой!..
— Благодарю... — припадая к стопам императора, прошептал Георгий, готовый немедленно разрыдаться.
— Бра-а-ак есть священный союз мужа и жены-ы-ы, общность всей жизни, единение божественного и человеческого-о-о... — басом прогудел Агафангел, заменяющий диакона.
Император милостиво улыбнулся Георгию и пригласил его за собой в церковь, где хористы и свидетели уже заняли положенные им места, священник ходил из придела в алтарь и обратно, помахивая кадилом, а перед аналоем нерешительно стояли «молодые», поглядывали то на священника, то на императора, словно ежеминутно ожидали сигнала к прекращению затянувшейся шутки.