— Не радеешь ты, брат Гаган, о земле дреговичской... Смерду простительно думать лишь о своём доме, но ты же боярин, ты должен заботиться обо всей округе!.. Где Акила?! — вдруг встрепенулся князь Олдама. — Послать за ведуном!
— Идёт, идёт Акила!.. — радостно объявил боярин Гаган, возвращаясь на своё место.
Обросший волосами, одетый в звериные шкуры, волхв Акила хмуро оглядел ратников, отвёл протянутые руки холопов, предлагавшие ему еду и питьё.
— Беда, брат Акила, — пожаловался ему князь Олдама. — Выручай, брат, отведи напасть от дреговичей...
Волхв подошёл к пылающему костру, бросил на угли щепотку какого-то зелья — вспыхнули жаркие искры, и от очага стали растекаться по двору дурманящие запахи.
— Коли полочане станут над дреговичами, порубят они наших богов... А коли мы победим, принесём каждому щедрые жертвы, — сбивчиво говорил Олдама, стараясь заглянуть в глаза волхва, скрытые под насупленными бровями. — Так и передай всем богам, что уж мы-то в долгу не останемся!
Молчал волхв Акила.
Спустя какое-то время огорчённо покачал головой, показывая, что бессилен.
— А что же сам ты, Акила?! — вскричал Олдама. — Перекинься в дикого зверя, оборотись лютым чудищем, отгони Милорада от земли нашей!..
— Не могу, — глухо отозвался Акила. — Полоцкий ведун много сильнее меня... Видел я его однажды. Не всякий конь поднимет такого...
— Эх, кабы знать! Откормил бы я и тебя, как новогоднего борова! — в сердцах выкрикнул князь Олдама. — Что ж ты мне присоветуешь?
— Уходить нужно в Княж-городок. Собирать ратных людей и выступать на полочан. Будут боги милостивы, одержишь победу.
— А-а... — обречённо махнул рукой Олдама. — Будут ли они милостивы!.. Кто их угадает, когда они смилуются?
Всю ночь Олдама не мог сомкнуть глаз.
Трезв был и угрюм. Не радовали его ни покорные ласки сенных девок, ни сочувственные вздохи верных воевод, явившихся по первому зову.
Молчали соратники, не знали, что и присоветовать.
Мрачен был дреговичский князь князей Олдама, ошалело глядел в одну точку, словно искал, на ком сорвать злость.
Пока жизнь текла в привычном русле, не было нужды размышлять, плохо или ладно устроена эта жизнь. Всё, чему положено было совершаться, совершалось как бы само собой, без хлопот, в надлежащие сроки. А теперь впереди — неизвестность.
Что-то будет?
Дреговичи никому не желали зла, за что же их примучивать?
Может, прогневали чем-то болотные жители своих небесных покровителей?
Может, показались малы подношения и жертвы?
Эх, кабы знать, кабы знать...
— Идите все, отряжайте гонцов во все селения, снарядите дозоры на дорогах, чтобы полочане нас тут не застали врасплох, — твёрдо вымолвил Олдама, обводя взглядом соратников. — Ратникам собираться в Княж-городке!
Словно ветром сдуло воевод и пасынков.
Однако и одному оставаться в просторной опочивальне было невмоготу, и вскоре Олдама, набросив на плечи тяжёлую шубу, вышел на крыльцо.
Глядя на своих пасынков, Олдама несколько приободрился — ещё вчера вечером эти гриди способны были только горланить на разные голоса непотребные припевки, ушатами хлебать пиво и брагу, держать в страхе дворовую челядь и нахально обходиться с холопками, попадавшимися на пути. Теперь эти же молодые мужи были сдержанны, молчаливы, уверенны и смелы. Одеты, как на подбор, в крепкие брони, на головах шишкастые шеломы, перепоясаны булатными мечами, у седел болтаются наготове червлёные щиты.
Едва приворотные стражи опустили мостик, выметнулись гриди на заснеженные дороги, умчались в разные стороны, растворились в морозной мгле.
Вернулись дозорные, когда солнце едва перевалило через зенит.
Были ратники усталы и разгорячены недавней схваткой. Иные стонали, истекая кровью, сочившейся из-под кольчуг. Таких на руках уносили в гридницу, откуда по двору растекался приторный запах ведовских настоев.
Воевода Твердислав спешился у колодца, припал к бадейке и долго, не отрываясь, пил ледяную воду.
Выпрямился, устало провёл ладонью по лицу, зачем-то подёргал длинный ус и лишь затем обратился к Олдаме:
— Полочане большой дружиной пришли... Скоро тут будут... Нас тут на засеке собралось слишком мало, чтобы с ними биться, однако слишком много, чтобы держать оборону из-за стен. Если полочане нас обложат, до весны с голодухи сдохнем. Надо брать брони, уходить на Княж-городок. Повели, чтобы боярин Гаган со своими отроками отход наш прикрыл...