Конунг Рюрик ждал, пока выскажутся остальные кормщики, но его соратники молчали, выжидающе поглядывая на своего предводителя.
— Сигурд-конунг — свинья! — сказал Рагнар. — Лучше пойти в викинг, чем собирать ледунг ради мести за Сигурда.
Третий кормщик, Эйрик, лишь согласно кивнул, целиком разделяя мнение Рагнара.
— Мы пойдём в Миклагард! — подытожил Рюрик. — Через три лета мы вернёмся под золотыми парусами. А Сигурд пускай ходит на восток, собирает там жалкие крохи...
— Но всё-таки обида смывается только кровью, — упрямо сказал Торстейн. — И если все пойдут в ледунг, а мы — в Миклагард, через три лета нам всем будет стыдно появиться на тинге...
— Наша совесть будет чиста! — заверил его Рюрик. — Мы уйдём на рассвете, пока тинг ещё не принял решения.
Утром на траву выпал иней, и запели птицы.
Рюрик подкрался к шатру конунга Гуннара, подхватил Енвинду на руки и отнёс к драккару, дожидавшемуся только сигнала на отход.
Драккары конунга Гуннара настигли беглецов на исходе того же дня.
Рюрик хотел принять бой, однако кормщик Торстейн сказал, что обнажать оружие против своих — преступление.
Корабль конунга Гуннара приблизился к кораблю конунга Рюрика, и по мостку из весел Енвинда перебежала на драккар отца.
— Если желаешь стать её мужем, привези выкуп, достойный такой невесты! — насмешливо сказал Гуннар и взмахнул рукой, давая сигнал своим гребцам. — Ты оказался прав, тинг не стал объявлять ледунг против Холмгарда. Однако мы все пойдём туда! И отомстим за конунга Сигурда...
— А я пойду добывать выкуп за Енвинду, — спокойно ответил конунг Рюрик.
Посреди Варяжского моря драккары конунга Рюрика неожиданно угодили в жестокий шторм.
Ураганный ветер разбросал корабли далеко друг от друга, волны перекатывались через низкие борта, закрытые кожаными пологами.
Настроение воинов было мрачным.
Конунг Рюрик подбадривал своих сотоварищей:
— В мае штормы непродолжительны. Ещё немного, и ветер утихнет, мы снова ляжем на курс. Нас ждёт слава, удача и богатство! В Миклагарде у каждого из вас будет много золота, много сладкого вина, каждому будут прислуживать смуглолицые женщины, которые смогут исполнить любые ваши желания... Мы им покажем!..
Сотоварищи слушали конунга Рюрика и желали верить его словам, однако верили не все.
А кормщик Торстейн даже укоризненно пробормотал:
— Видно, боги к нам стали немилостивы, когда мы отказались идти в поход вместе с конунгом Сигурдом. Этот ураган послан нам в наказание. Боги желают, чтобы кровь людей Сигурда была достойно отмщена.
— Боги?! — возмутился Рюрик. — Наши боги всегда на стороне щедрых и смелых! Боги любят обильные жертвы! Торстейн, будь готов принять смерть, ибо я посвящаю тебя богу Одину!..
С этими словами Рюрик вонзил кинжал прямо в сердце Торстейна.
Труп кормщика был сброшен в бушующее море, а через какое-то время люди, прятавшиеся под кожаным пологом, почувствовали, что волнение начало утихать.
— Неужели непогода кончилась? — спросил Эйрик.
— Боги приняли жертву! — закричал конунг Рюрик, выглянув наружу. — Тучи расходятся!..
И в самом деле — тучи понемногу стали рассеиваться, показалось приветливое солнце, урагана словно и не было, и на поверхности моря осталась лишь лёгкая рябь.
— На вёсла! — скомандовал Рюрик. — Навались!..
Драккар полетел на полдень.
На Подоле, в устье реки Почайны, готовился к выходу в дальний путь посольский караван киевского князя — к морю Хвалисскому, в ставку хазарского кагана Ашина.
Три десятка лодий покачивались на ленивой волне. Слышался стук топоров и лязг железа, вялая перебранка корабельщиков и боярских тиунов, стороживших челядь.
Когда солнце поднялось в зенит, ратники и корабельщики уселись вокруг котлов, и в это самое время в речную гавань вошли три варяжских драккара.
Не обращая внимания на побережников, варяги вытащили свои корабли на берег, принялись деловито оглядывать днища, конопатить щели, заливать их густой чёрной смолой, разогретой здесь же, на небольшом костерке.
С трудом объясняясь при помощи жестов, варяги попросили продать им снеди — видно, оголодали в пути.