Он как будто боялся, что не успеет навести вокруг себя столь желанный порядок, и потому стремился переменить всё разом, сделать за день то, для чего по логике вещей требовались годы и десятилетия.
Новеллы выходили из-под его пера одна за другой, в иной день Михаил подписывал до десяти указов.
Каждый день предпринималась им какая-то новая мера: что-то запрещалось, что-то учреждалось, что-то вменялось в обязанность, а что-то упразднялось за ненадобностью. Всякий самодержец и лица, входящие в его ближайшее окружение, бывают охвачены иллюзией, что они способны сделать с обществом всё, что пожелают, к его же, общества, разумеется, пользе и выгоде...
Сколь обманчиво самовластье!
Чрезвычайная торопливость, соединённая с нерастраченным пылом души, стремление всем внушить к себе почтение привело к тому, что дела приходили в совершеннейшее расстройство.
Желание следовать справедливости и закону выливалось в несправедливость и беззаконие.
Жажда порядка удовлетворялась таким образом, что в результате получался беспорядок ещё больший.
В малейшем отклонении от установленных им порядков император склонен был усматривать преступное небрежение и потому ни одного случая не оставлял без рассмотрения и наказания.
Вместе с тем любого из подданных, выразившего ему уважение, он награждал щедро и незамедлительно.
Приближённые к василевсу чиновники скоро открыли главную черту характера василевса — страстное желание любви подданных, и стали эту любовь... организовывать.
Во время церковных и иных праздников император появлялся перед народом в сопровождении огромной свиты и внушительной вооружённой охраны.
Вдоль всего пути следования процессии стояли толпы согнанного сюда простонародья.
В определённых местах воздвигались особые деревянные подмостки, на которых вместе с музыкантами и исполнителями хвалебных гимнов во время шествия процессии имели право стоять видные горожане, иноземные послы, знатные путешественники...
Вокруг василевса, где бы он ни появился, искусственно создавалась толпа раболепных подданных, и делалось это единственно для того, чтобы какой-нибудь сановник, оказавшийся вблизи императора в ту минуту, имел счастливую возможность лишний раз польстить императору и сказать ему, указывая на толпу, как сильно любим он своими подданными.
Михаил разгадывал подобные уловки своих вельмож, но тем не менее слушал их льстивые речи с большим удовольствием.
Ещё ему нравилось, когда его называли отцом отечества.
Михаил не был чужд осторожности, но от неё и следа не оставалось, когда его придворные говорили ему именно то, что он желал слышать.
Он верил тому, во что ему было приятно поверить...
Наибольшей опасности оказаться в плену страстей и заблуждений при осуществлении государственных преобразований подвержены люди, впервые получившие верховную власть.
Вместе со скипетром приходит к ним иллюзия, будто все их повеления будут исполняться беспрекословно, точно и без промедления.
Так если и бывает, то лишь в мелочах.
Если же они отваживаются на крупные перемены, то скоро обнаруживают всю иллюзорность оказавшейся в их распоряжении якобы неограниченной власти...
И во время правления Михаила III, и много лет спустя тонкие психологи и глубокие мыслители порой заходили в тупик, пытаясь найти объяснение поступкам этого императора.
А между тем в поступках его был смысл.
Собака долго сидела в конуре, да к тому ж на цепи. Однажды решили взять её на охоту, и что же?..
Вместо того чтобы вынюхивать дичь и идти по следу, она стала бросаться на всякий куст, беспричинно облаивать весь белый свет...
Да разве заблуждался только ромейский монарх, последний представитель ничем особо не примечательной Аморийской династии? Разве всякий чиновник не ведёт себя так же, едва получит важную должность?
Получить должность и вместе с ней власть означает для всякого то же самое, что вылезти из конуры и быть спущенным с цепи.
Днём кесарь Варда посетил логофиссию дрома, где объявил, что будет лично возглавлять это учреждение.
Заметив протоспафария Феофилакта, кесарь милостиво полюбопытствовал, как обстоят дела в департаменте северных варваров, и удостоил протоспафария благосклонной улыбки.
А казначею логофиссии дрома кесарем было отдано распоряжение немедленно выплатить всем чиновникам ругу, задержанную ещё с Пасхи.
Окрылённый сиятельной милостью, Феофилакт решил навестить гетеру Анастасию и в тот же вечер, прихватив с собой две литры золота, прискакал к её дому в регеоне Арториан.