Выехав на дорогу, проехали метров триста и «Т-26» заглох, завести так и не смогли. Ничего, взяли на буксир, а тяжело, даже гусеницы скользили, двинули к нашим, где и были через час. Я за рулём, мехвод ещё не в том состоянии был, поэтому встал за пулемёт. Где находиться штаб стрелковой дивизии, а значит и штаб нашего батальона, я помнил, туда и вышли. И встретили неплохо, надо сказать. Раненых медики приняли, довезли, уже возводилась новая линия обороны, встали тут наши, так что в принципе работали спешно, готовились к новым боям. Я устно доложил, потом рапорты писал. Закончив, сказал комбату:
- Товарищ капитан, разрешите доложить?
- Говори, что у тебя там?
- Со мной наши потомки связались, из будущего, машина времени похоже, предлагали помощь. Я им чем-то подходил как контакт с советской властью. Они на меня маяк поставили.
Та меня изумлённо смотрело множество глаз, в штабе два десятка командиров, включая начальника штаба стрелковой дивизии. Плюс связисты. А голос я не понижал.
- Контузия, - кивнув в мою сторону, сказал комбат начштаба дивизии.
- Товарищ капитан, я сам думал, что это последствия контузии, уже после боя это случилось. Они помогли остатки немцев добить. Я это в рапорте не указывал. И чтобы командование поверило, мне передали доказательство. Вот, кобура с пистолетом. Это автоматический пистолет Стечкина, и четыре запасных магазина с патронами. Девять миллиметров. Способен стрелять очередями. С шестидесятых годов будет принят Советской армией как офицерское оружие.
- Офицерское? - приняв в руки тяжёлую кобуру, спросил начштаба дивизии наш капитан взять не мог, руки обожжены.
- Я тоже спросил, мне ответили. С начала сорок третьего года, вернули погоны и звания солдат и офицер. И ещё, товарищ полковник, очень мало времени осталось, мне наши потомки сказали, что у них окно в две недели, и они потеряют контакт с нашим миром, хотят подарок сделать.
- Что именно?
- Они из другого времени, или мира, я не понял, спёрли линкор немецкий, шестнадцатого года, Империалистической, потом линейный крейсер и четыре нефтяных эсминца. Предлагают их нам. Конечно для нас это старьё, но корабли новые, только приняты флотом были. Вон, Северному флоту как бы пригодились, а то там ничего нет. Мне так сказали, я не знал. Грех отказываться от такого предложения, тем более от души сделали.
- Да? - с интересом меня разглядывая, полковник всё же смог пристегнуть Стечкин к кобуре, и вскинул его к плечу, прицеливаясь. - А ничего так, я бы от такого оружия не отказался. Это всё доказательство или ещё есть?
- Когда война закончиться? - спросил комбат, не давая мне ответить.
Тут уже все превратились в одно большое ухо, а мне было что сказать, вот и сообщил:
- Девятого мая, тысяча девятьсот сорок пятого года, трое советских бойцов, подняли красный флаг над Рейхстагом в Берлине. Немцы капитулировали.
Это вызвало бурю в избе, где располагался штаб, радовались искренне и от души, но полковник приказал всем замолчать, уточнив:
- Что за бойцы?
- Мне фамилии говорили, но я забыл. Много что говорили. Например, что за время войны, эти четыре года, Советский Союз потеряет убитыми и пропавшими без вести, двадцать семь миллионов граждан.
Не сразу, но начали осознавать какие это цифры, многие побелели, я же добавил:
- Много что рассказали и доказательство предоставили, но лучше это наверху описывать и показать.
- Нет уж, описывай сейчас, мы те, кто заслужил это знать, - велел полковник.
- Всё у них хорошо, - быстро сказал я, и стал рассматривать стену, иногда бросая на полковника быстрые взгляды.
Даже тупой догадается что я вру, и полковник пристально на меня глядя, хмурился всё больше и больше. Да и остальные тоже начали настроение терять, ясно что в будущем ожидалась большая оп-па.
- А ну говори! - рявкнул полковник.
Сгорбившись, я и стал описывать:
- Немцам служить пошли многие на оккупированных территориях, особенно из Западных областей Украины, они стали крепким тылом немцев. Из них формировались карательные батальоны. Именно они уничтожали наших граждан, сжигали заживо в сараях, ловили партизан, диверсантов. Наших разведчиков. В сорок четвёртом на их базе немцы сформировали несколько дивизий СС. Когда мы войну выиграли, украинские националисты, из УПА, преданные подручные немцев, а их главари Бандера и Шухевич, ушли в леса. Их прозвали бандеровцами. Днём это обычные колхозники, а ночью нападают на советских граждан. Бывают и днём отрядом, даже на арамейские части. С этими бандами боролись до конца пятидесятых. А Сталин отдал приказ, после войны, националистов не вешать и не расстреливать как предстателей за их преступления, а отправлять в тюрьмы на исправление. Мол, мы итак много мужчин потеряли, не стоит добивать ещё, пусть граждане Союза, численно растут. Бандитов перевоспитать невозможно, тем более амнистия была, и они воспитали детей в ненависти к Советскому Союзу. До пятидесятых годов боролись с нами. А там их кураторы из-за границы велели уйти им во власть. И стали дети и сами бандеровцы, пробираться во власть, они становились коммунистами, депутатами, работали в милиции и в КГБ, это бывшее НКВД, к восьмидесятым, власть была полностью в руках бандеровцев. В восемьдесят шестом главой государства стал Михаил Горбачёв, якобы с Ставрополя, но на самом деле ставленник с Украины. Ещё через три года Советский Союз перестал существовать, его развалили изнутри. Все республики отделились, и начали выращивать население в ненависти к русским, и на осколках былого появилась капиталистическая страна, Российская Федерация. Парни, с которыми я общался, оттуда. Сказали, спасибо Сталину, не товарищу нам, за наше счастливое детство. «Счастливое» в скобках. Ещё просили не допустить подобного, нельзя настолько мягким быть. Сейчас там у парней война, Россия против Украины. И за это они вам, никогда спасибо не скажут. Даже не передать как в России будущего ненавидят Сталина.